Классическая проза

Бувар и Пекюше
Бувар и Пекюше

В жаркий полдень на парижском бульваре встретились и разговорились два немолодых господина - Бувар и Пекюше. Оказалось, что оба они переписывают бумага в кон-юре, а все свободное время посвящают «научным штудиям». О дружбе с первого взгляда, об этих забавных чудаках, бескорыстно и без малейшей взаимности влюбленных в науку, о человеческой глупости и ее неповторимом очаровании и рассказывается в этом романе Гюстава Флобера. Почти шесть лет жизни великий французский писатель посвятил этому роману, так и оставшемуся незаконченным. По выходу книги один критик, обожавший «Госпожу Бовари», назвал «Бувара и Пекюше» ошибкой, а другой (Реми де Гурман) заявил, что это величайшее произведение мировой литературы. За читателем остается право сделать свои вывод.

Гюстав Флобер

Проза / Классическая проза / Прочее / Недописанное
Жизнь пчел
Жизнь пчел

Человечество издавна беспокоил вопрос: одиноки ли мы во Вселенной? Те, кто задумывался над этим, чаще всего устремлялись мыслью в надзвездные миры, гадая, есть ли жизнь, например, на Марсе и как она может при этом выглядеть.Между тем совсем рядом с нами обитают хорошо знакомые всем существа, жизнь которых нисколько не проще и не скучнее нашей. В их загадочный мир не так просто проникнуть: здесь не помогут вездесущие папарацци, да и сами обитатели ульев и муравейников вовсе не стремятся попасть на страницы светской хроники.Эта непростая задача оказалась по силам Морису Метерлинку – бельгийскому поэту и драматургу, лауреату Нобелевской премии (1911). Под его поэтическим взглядом, полным доброжелательного внимания, сообщества термитов и пчел предстали во всей красе своих непростых взаимоотношений и стройной логичности внутренней организации. Книги Мориса Метерлинка о пчелах и термитах – блестящий пример того, как простой и гармоничный взгляд на мир позволяет обнаружить массу интересного и поучительного буквально под ногами, а заодно и избавиться от излишнего снобизма и комплекса собственной уникальности.

Морис Метерлинк

Классическая проза
История, которой даже имени нет
История, которой даже имени нет

«Воинствующая Церковь не имела паладина более ревностного, чем этот тамплиер пера, чья дерзновенная критика есть постоянный крестовый поход… Кажется, французский язык еще никогда не восходил до столь надменной парадоксальности. Это слияние грубости с изысканностью, насилия с деликатностью, горечи с утонченностью напоминает те колдовские напитки, которые изготовлялись из цветов и змеиного яда, из крови тигрицы и дикого меда». Эти слова П. де Сен-Виктора поразительно точно характеризуют личность и творчество Жюля Барбе д'Оревильи (1808–1889), а настоящий том избранных произведений этого одного из самых необычных французских писателей XIX в., составленный из таких признанных шедевров, как роман «Порченая» (1854), сборника рассказов «Те, что от дьявола» (1873) и повести «История, которой даже имени нет» (1882), лучшее тому подтверждение. Никогда не скрывавший своих роялистских взглядов Барбе, которого Реми де Гурмон (1858–1915) в своем открывающем книгу эссе назвал «потаенным классиком» и включил в «клан пренебрегающих добродетелью и издевающихся над обывательским здравомыслием», неоднократно обвинялся в имморализме — после выхода в свет «Тех, что от дьявола» против него по требованию республиканской прессы был даже начат судебный процесс, — однако его противоречивым творчеством восхищались собратья по перу самых разных направлений. «Барбе д'Оревильи не рискует стать писателем популярным, — писал М. Волошин, — так как, чтобы полюбить его, надо дойти до той степени сознания, когда начинаешь любить человека лишь за непримиримость противоречий, в нем сочетающихся, за широту размахов маятника, за величавую отдаленность морозных полюсов его души», — и все же редакция надеется, что истинные любители французского романтизма и символизма смогут по достоинству оценить эту филигранную прозу, мастерски переведенную М. и Е. Кожевниковыми и снабженную исчерпывающими примечаниями.

Жюль-Амеде Барбе д'Оревильи

Проза / Классическая проза / Фантастика / Ужасы и мистика
Полное собрание романов и повестей в одном томе
Полное собрание романов и повестей в одном томе

Романы и повести М. Булгакова несомненно входят в золотой фонд русской классики ХХ века: и культовые блистательные - "Мастер и Маргарита" ,"Белая гвардия", "Собачье сердце"; во многом автобиографичный и загадочный - "Театральный роман" ("Записки покойника"), и увлекательный - "Жизнь господина де Мольера". У романов и повести "Собачье сердце" была сложная издательская судьба: лишь один роман "Белая гвардия" был напечатан при жизни писателя, остальные появились в печати только в 60-х годах. Попадая в удивительный мир произведений писателя читатель остается покоренными талантом, мастерством, фантазией писателя с первых до последних строк.Содержание:01 Записки юного врача02 Морфий03 Записки на манжетах04 Дьяволиада05 Роковые яйца06 Собачье сердце07 Белая гвардия08 Жизнь господина де Мольера09 Театральный роман10 Мастер и Маргарита

Михаил Афанасьевич Булгаков

Проза / Классическая проза
Том 1. Малыш. Письма с мельницы. Письма к отсутствующему. Жены художников
Том 1. Малыш. Письма с мельницы. Письма к отсутствующему. Жены художников

Настоящее издание позволяет читателю в полной мере познакомиться с творчеством французского писателя Альфонса Доде. В его книгах можно выделить два главных направления: одно отличают юмор, ирония и яркость воображения; другому свойственна точность наблюдений, сближающая Доде с натуралистами. Хотя оба направления присутствуют во всех книгах Доде, его сочинения можно разделить на две группы. К первой группе относятся вдохновленные Провансом «Письма с моей мельницы» и «Тартарен из Тараскона» — самые оригинальные и известные его произведения. Ко второй группе принадлежат в основном большие романы, в которых он не слишком даёт волю воображению, стремится списывать характеры с реальных лиц и местом действия чаще всего избирает Париж.

Альфонс Доде

Классическая проза
Я вспоминаю...
Я вспоминаю...

Любой человек, даже плохо знающий кинематограф, услышав названия "Ночи Кабирии", "8 1/2", "Амаркорд", скажет: это Феллини. Любой человек, увидев фильм, в котором автобиографическое повествование соткано из обыденности и картин, похожих на сновидения, скажет: феллиниевская картина. Любой человек, услышав фамилию Феллини, непременно добавит: великий, гениальный режиссер. Так оно и есть. Федерико Феллини (1920–1993) — это самые знаменитые картины XX века, это легенда экрана. И пять "Оскаров", среди которых один — за особый вклад в развитие мировой кинематографии.Шарлотта Чандлер — известная американская журналистка, кинокритик, сценарист. С великим режиссером ее связывали долгие годы дружбы. Вместе с ним она написала либретто к мюзиклу по его знаменитому фильму "Джульетта и духи" для Бродвея. Феллини очень доверял способности Чандлер сохранить "голос и интонацию" своего собеседника. "Я таким вижу себя сам", — сказал он, прочитав ее первое интервью с ним. В основу книги "Я вспоминаю…" легли многочисленные беседы Шарлотты Чандлер с Феллини. Это очень личное повествование — о жизни, о кинематографе, о встречах с людьми, о XX веке, увиденном через магическое зеркало кино.

Шарлотта Чандлер , Кришан Чандар , Федерико Феллини

Биографии и Мемуары / Классическая проза / Документальное
Продавец сладостей. Рассказы. «В следующее воскресенье». «Боги, демоны и другие»
Продавец сладостей. Рассказы. «В следующее воскресенье». «Боги, демоны и другие»

В книге собраны статьи, эссе и художественная проза национального писателя Индии Нарайана. Произведения Нарайана поражают своеобразным сочетанием историчности и современности, глубиной художественного перевоплощения.В романе «Продавец сладостей» с присущим писателю юмором показаны застойный мир индийской провинции и неоправданное прожектерство тех, кто видит спасение Индии в безоглядной «американизации».               СОДЕРЖАНИЕ:               _____________Н. Демурова. ПредисловиеПРОДАВЕЦ СЛАДОСТЕЙ (роман, перевод Н. Демуровой)РАССКАЗЫ: - Конь и две козы (перевод Н. Демуровой) - Мой дядя (перевод М. Лорие) - Аннамалай (перевод Н. Демуровой) - Седьмой дом (перевод М. Лорие) - Лоули-роуд (перевод Е. Катасоновой) - Аромат кокосового ореха (перевод М. Лорие) - На полрупии (перевод М. Ковалевой) - Прибежище (перевод М. Ковалевой) - От дурного глаза (перевод М. Ковалевой) - Тень (перевод М. Лорие) - Добровольное рабство (перевод М. Лорие) - Чиппи (перевод М. Лорие) - Маленькая актриса (перевод М. Лорие) - Услуга художника (перевод М. Лорие) - В ночь урагана (перевод М. Лорие) - Друг маленькой Лилы (перевод М. Лорие) - Другая община (перевод М. Лорие) - Подобна солнцу (перевод М. Лорие)ИЗ КНИГИ «В СЛЕДУЮЩЕЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ»(перевод И. Бернштейн) - Пятнадцать лет  - Протесты - Аллергия - Цена молчания - Вандал - Цензурные размышления - На исповеди - Демократия о двух концах - Великая корзина - О знании - Осел - Новый календарь - В следующее воскресенье - Сикофант - О книгах - Крокодил и его слезыИЗ КНИГИ «БОГИ, ДЕМОНЫ И ДРУГИЕ»(перевод Ю. Родман) - Мир рассказчика - Лавана - Манматха - Валмики - Савитри - Шиби

Разипурам Кришнасвами Нарайан

Классическая проза
Собрание сочинений.Том 1
Собрание сочинений.Том 1

Использование ненормативной лексики, убийственная ирония и самоирония делают его творчество близким и любимым, а многие песни Алешковского считаются народными. "Романы «Рука», «Кенгуру», минироман «Николай Николаевич», повесть «Маскировка» – самые смелые и самые свободные от советского духа антисоветские произведения, потому что власть не только виртуозно и полностью разоблачена, но и голая – осмеяна, что для объекта бывает, видимо, особенно обидно. Юз указал Соньке ее место – у параши, исходя из онтологических и эстетических соображений. Ибо нельзя рассуждать о Юзе, о значении его творчества и не назвать по имени или даже по имени-отчеству главную героиню большей части его сочинений. Даже если о ней, как о божестве дикарей, не произносится ни слова прямо, она, советская власть, или Софья Власьевна, стоит за всем происходящим. Возмутительница спокойствия, щедро снабжающая материалом, достаточным для зашкаливания всех органов чувств, для постоянного эмоционального накала, для почти что панического желания выразить свои непосильные впечатления. Пожалуй, это характеристика Музы. Только тут у окошечка Отдела выдачи виз я наконец по-настоящему осознала, что он держал в руках, отваливая из СССР. Кроме «памятника литературы», ставшего гениальным дебютом Юза в прозе, – «Николая Николаевича», таких блестящих сатирических и пророческих сочинений, как роман «Кенгуру» и повесть «Маскировка», к этому времени Юз уже написал свой главный труд – роман «Рука». Это практически пословица: с «Рукой» в руках – век свободы не видать. «Руку» до сих в каком-то смысле страшно читать." Ольга Шамборант.    

Юз Алешковский

Проза / Классическая проза