Философия

Право на ошибку
Право на ошибку

Описание этого момента идет с интеллектуальной и психологической, философской и духовной точки зрения. Особое значение оно имеет для человека, стремящегося сознательно и целенаправленно заниматься развитием своей личности, реализуя программу самовоспитания и самосовершенствования. Эта работа уже присутствует в эссе «Право на ошибку», планируется ее размещение в «Этико-психологическом словаре» (4-6-томник). Конечно, это явление является настолько многогранным и, в определенном смысле, изощренным, что ему можно было бы посвятить большую книгу (около 500 страниц). Но, в связи с тем, что автор планирует написание более 500 работ, посвященных классическим ценностям человеческой жизни, работа такого объема, по отдельным моментам, пока представляется, чисто теоретически, невозможной.

Александр Иванович Алтунин

Карьера, кадры / Психология и психотерапия / Философия
Дионисовы дифирамбы
Дионисовы дифирамбы

В ранних редакциях «Ecce homo» в прологе («В этот совершенный день») фигурировало произведение под названием «Песни Заратустры». 27 ноября 1888 г., Ницше отправил неизвестному (издателю?) письмо со списком из девяти пунктов, в котором три последние пустуют, а в шести первых перечислены стихотворения из будущих «Дионисовых дифирамбов» (см. НП, с. 346). Это те самые стихотворения, наброски к которым Ницше летом 1888 г. собрал в новую тетрадь (W II 10) — «Солнце садится», «Меж коршунов», «О бедности богатейшего», «Слава и вечность», «Огненный знак» и добавленная к ним более ранняя по происхождению «Последняя воля». На определённых этапах работы над «Ecce homo» и «Ницше contra Вагнер» в декабре 1888 г. Ницше предназначал для этих произведений два из вышеназванных стихотворений. 15 декабря он отправил в Лейпциг рукопись «Ницше contra Вагнер» вместе со стихотворением «О бедности богатейшего», а 29 декабря — стихотворение «Слава и вечность» в качестве концовки «Ecce homo». Между 29 декабря и 2 января Ницше затребовал, однако, эти стихотворения из Лейпцига обратно. Очевидно, именно в эти дни возникла Dm[1] собственно «Дионисовых дифирамбов». Об этой датировке, в частности, свидетельствует посвящение французскому поэту Катуллу Мендесу: «Восемь Inedita и inauditia, переданные моему другу и сатиру, творцу "Изолины": пусть он передаст мой дар человечеству / Ницше Дионис / Турин, 1 января 1889». То, что Ницше говорит о «восьми inedita» целиком согласуется с тем, что в тот же день Ницше затребовал из типографии назад «Славу и вечность», « О бедности богатейшего» же ещё до следующего дня рассматривалась как концовка «Ницше contra Вагнер». То же, что Ницше называет Мендеса «творцом "Изолины"», также даёт нам точную хронологию. Как пишет Подах (NWZ, 372 f.), премьера «Изолины, принцессы фей» состоялась в Париже только 26 декабря 1888 г. Любимая газета Ницше «Journal des D'ebats» с рецензией на премьеру вышла в номере от 31 декабря, напечатанном вечером 30-го. В Турине газета должны была оказаться на следующий день. Для отправки в типографию рукопись «Дионисовых дифирамбов» была подготовлена, очевидно, между 1 и 3 января. 3-го числа Ницше отправил Козиме Вагнер записку следующего содержания: «Мне рассказывают, что некий божий скоморох сегодня днём закончил "Дионисовы дифирамбы"».  

Фридрих Вильгельм Ницше

Культурология / История / Философия / Поэзия / Психология
«Такая добровольная каторга»
«Такая добровольная каторга»

Это – фрагменты неопубликованной рукописи одного из интереснейших отечественных испытателей природы – биолога, профессора Александра Александровича Любищева (1890-1972). Коллеги Любищева знали его печатные работы, которые впоследствии оказались как бы надводной частью огромного айсберга. В колоссальном его архиве, переданном теперь Академии наук, было обнаружено более трехсот ненапечатанных статей по общей биологии и по прикладной энтомологии, по математической статистике и по теории эволюции, по философии, по истории и литературе объемом свыше 10 тысяч страниц, а сверх этого 56 томов конспектов и критических заметок и, наконец, около 4,5 тысяч писем. В одной из статей памяти Любищева справедливо сказано, что его переписка «когда-нибудь окажется бесценной для истории науки XX века». С Любищевым переписывались знаменитые биологи Л.С. Берг, Н.И. Вавилов, И.И. Шмальгаузен, Б.Л. Астауров, В.А. Энгельгардт, физики И.Е. Тамм и Я.И. Френкель, математики А.А. Ляпунов, А.Д. Александров, Ю.В. Линник.Что привлекало множество столь несходных по своим научным и жизненным интересам людей к «провинциальному профессору», как шутливо называл себя он сам? (Последние 20 лет жизни Александр Александрович жил на пенсии в Ульяновске.) Что заставило романиста Даниила Гранина вдруг написать неожиданную для его манеры документальную повесть о Любищеве «Эта странная жизнь»?Конечно, не те конкретные исследования Любнщева, прочтя которые можно сказать, что их автор установил такие-то и такие-то факты и закономерности в морфологии и систематике насекомых. Притягивала его личность. Оригинальность мысли. Принципы его подхода к оценке конкретной работы, и целого направления науки, и к самом философии естествознания.Любищев, посмеиваясь, часто говорил о «гене дискутизма», в нем сидевшем. И работы, и замыслы его были спорны. Чуть ли не со студенчества, еще в предреволюционные годы, он мечтал найти для всего многообразия живых изменяющихся форм систему, аналогичную периодической системе Менделеева, благодаря которой по немногим параметрам можно было бы вывести свойства всех «элементов» живого мира и «поверить алгеброй» гармонию природы. Заметим при этом, что его не удовлетворяло дарвинистское представление о том, что эволюцию определяют слепые силы естественного отбора, эта великая «игра случая», и ему хотелось отыскать внутреннюю гармонию эволюции.В другой голове такая идея легко бы сделалась безумной без кавычек. У Любищева она обрела тот отличный творческий смысл, какой ощущают в крылатом изречении о таких идеях истинные ученые, потому что он не видел для себя иной опоры, чем знание и творчество исследователя. И в своем поиске аргументов для спора Любищев шел через обогащение себя новыми и новыми знаниями физики, математики, философии. Он не создал задуманной «периодической системы», но он оказался поистине гениальным научным критиком – в высоком изначальном смысле слова «критика», что подразумевает не хулу, а вдумчивое проникновение в истоки позитивных взглядов, в истоки неизбежных недомолвок и даже заблуждений, которые неизбежны в эволюционной теории, как и во всякой другой непрерывно развивающейся области знания. И поэтому многие его работы, будучи критическими, подсказывают исследователям эволюционного процесса новые линии поисков.Но в его творчестве была еще одна очень важная сторона, которая привлекла к себе внимание тех, кто знал Александра Александровича. Это – сама система работы, ее планирование и ее организация, позволившие ученому достичь колоссальной, всех изумлявшей продуктивности, – система, испытанная в течение 56 лет напряженной творческой жизни.Этой системе А.А. Любищев посвятил работу «Руководство по организации и обработке наблюдений по зоологии», из которой и взяты предлагаемые фрагменты (она написана в конце 40-х годов). То, о чем он в ней писал, по-видимому, важно не только для биологов, но и для любых исследователей, для молодых в первую очередь. Слепо копировать ее, конечно, бесполезно. Зато полезно усвоить ее принципы и найти им применение по особенностям своей натуры и жизненного уклада.Кандидат биологических наук М. Д. Голубовский

Александр Александрович Любищев

Публицистика / Философия / Образование и наука / Документальное
О положении вещей. Малая философия дизайна
О положении вещей. Малая философия дизайна

Вилем Флюссер (1920–1991), младший современник Вальтера Беньямина, один из пионеров медиаисследований, создал необычный интеллектуальный жанр. В форме краткой и изящной философской эссеистики он раскрывает смысловые структуры нашего повседневного мира, его важнейших областей и происходящих с ними трансформаций. Его анализ разворачивается как феноменология окружающих нас заурядных вещей и механизмов, дизайна и городской планировки. При этом, встречая наступление новой цифровой эпохи, он обнаруживает, как чистая цифровая форма все больше угрожает оставить в прошлом вещественность нашего мира. В парадоксальном стиле мышления Флюссера соединяется пережитый им опыт политических катастроф XX века, проницательный исторический взгляд в прошлое и понимание рисков новой цивилизации для будущего человеческой свободы.

Вилем Флюссер

Философия / Педагогика / Образование и наука
Изящная фантазия
Изящная фантазия

Данные словосочетания придумано автором, поэтому оно отсутствует в психологических, философских и этических словарях. Данная работа присутствует в книге "Замечательный человек", планируется её размещение в "Этико-психологическом словаре" (4-6-томник). Данное качество относится к системе классических ценностей человеческой жизни. Описание идёт с психологической, философской и духовной точки зрения. В той или иной степени это качество присутствует у добродетельного и одухотворённого, интеллигентного и достойного, зрелого и самодостаточного человека. Часто оно присутствует у творческих людей. Большую роль оно играет в жизни человека, сознательно и целенаправленно стремящегося работать над своей личностью, реализуя программу самовоспитания и самосовершенствования. Присутствие этого достоинства нередко означает наличие такого качества, как изящность ума и души. В хорошей степени развития. Косвенно этот момент свидетельствует об определённом уровне развития гармонии личности в целом.

Автор Неизвестeн

Философия / Психология / О бизнесе популярно