Эссе

Линч не теряет голову

Дэвид Фостер Уоллес

О Галиче — что помнится

Юрий Маркович Нагибин

Булгаковский переворот

Пётр Львович Вайль , Александр Александрович Генис , Неизвестно

Рама для молчания

«Рама для молчания» – собрание изящных, ироничных, порой парадоксальных эссе, написанных как в соавторстве, так и поодиночке. О книгах, прочитанных в детстве, и дневниках Юрия Олеши; о путешествиях – от брянской деревни до просторов Колымы и о старинных московских особняках; о позитивном смысле понятий «тщеславие», «занудство», «верхоглядство» и даже «ночные кошмары».

Елена Сергеевна Холмогорова , Михаил Константинович Холмогоров , Михаил Холмогоров , Елена Холмогорова

«Я почему-то должен рассказать о том...»: Избранное

Карл Карлович Гершельман

Земные наши заботы

В книге Ивана Филоненко собраны его лучшие очерки последних лет, печатавшиеся в журналах «Октябрь», «Москва», «Наш современник», «Сельская новь» и в других изданиях. Герои очерков — наши современники, труженики Нечерноземья, люди, посвятившие свою жизнь преобразованию коренных земель России. Читатель найдет здесь размышления о перспективах дальнейшего развития колхозной деревни, о роли науки в решении Продовольственной программы партии, о морально-этических факторах, влияющих на жизнь сегодняшнего села.

Иван Емельянович Филоненко

Интервью Ларри Макэффри с Дэвидом Фостер Уоллесом

Дэвид Фостер Уоллес , Ларри Макэффри

Русский в Париже 1814 года

«Громадный Париж со своими предместьями уже был охвачен союзными войсками от впадения Марны в Сену и опять до Сены при Пасси. Перемирие было заключено; громы сражения умолкли на левом фланге: высоты Бельвиля, Менильмонтана и Монлуи, занятые союзниками и уставленные пушками, грозили разрушением столице Франции; войска, их защищавшие, начали уже отступление, — но еще битва кипела по другую сторону канала д'Урк и на Монмартре, куда не достигло еще известие о перемирии…»

Николай Александрович Бестужев

Дитя волн

«Дитя волн» – сборник фантастических притч французского прозаика и поэта Жюля Сюпервьеля (1884–1960). В России он не слишком широко известен, зато французы называют его одним из величайших писателей XX века. Проза Сюпервьеля удивительно поэтична. В каждой из притч он создает особый мир, похожий и в то же время непохожий на наш, в чем-то даже вывернутый наизнанку, – мир, в котором действуют свои, подчас странные, законы. И всегда находятся те – одиночки, чудаки, изгои, – для кого не приемлем существующий порядок вещей. Истории, рассказанные Сюпервьелем, полны грусти, но они красивы, и их красота – печальная, задумчивая, нежная, чуть болезненная – завораживает.

Жюль Сюпервьель

Старый добрый неон

Рассказ из сборника: Oblivion: Stories (2004) by David Foster Wallace

Дэвид Фостер Уоллес

Советская литература. Краткий курс

Р' новую книгу Дмитрия Быкова вошло более тридцати очерков о советских писателях (РѕС' Максима Горького и Р

Дмитрий Львович Быков

Самсон и Самсониха (сборник)

«Самсон и Самсониха», «С утра до темноты», «Наша Вера Ивановна»… ранние рассказы Василия Аксенова, написанные до «Коллег», до мировой известности, вошли в эту книгу. Не публиковавшиеся полвека, собранные по страницам старых журналов и газет, они станут подарком любителю русской прозы.

Василий Павлович Аксенов

Из записных книжек

Юрий Маркович Нагибин , Андрей Смирягин , Фазиль Абдулович Искандер , Михаил Геннадьевич Кликин , Фазиль Искандер , Александр Вампилов

Дакия Молдова

В книге рассматривается история древнего фракийского народа гетов. Приводятся доказательства, что молдавский язык является преемником языка гетодаков, а молдавский народ – потомками древнего народа гето-молдован.

Михай Аксенти

Встреча с мартинистами

«В 1808 году на Мойке, набережная которой тогда отделывалась, или, скорее, переделывалась и украшалась новой узорной чугунной решеткой, неподалеку от запасных хлебных магазинов и конногвардейских казарм, находился каменный дом старинной петербургской архитектуры. Дом этот принадлежал некогда, как я после узнал, Ломоносову и потом как-то приобретен был казною. В настоящее время в нем помещался с своим семейством начальник хлебных запасных магазинов, действительный статский советник и кавалер Владимира 3-й степени, Василий Васильич… назовем его: Рубановский…»

Сергей Тимофеевич Аксаков

Метафизическая семантика экзистенциальной реальности

Анализ и сопоставление фактов привели меня к мысли вернуться назад к одному из очерков написанных мной ранее в 2018 году. Попытаюсь вкратце поделиться с читателями этого очерка, поэтому процитирую одну из его частей: «Но во время написания этой повести в 2013-м мной была применена одна из методик парапсихологии с использованием ИСС, с начертанием «схематики» вероятностной модели перехода непроявленного события на материальный уровень! Сам набросок со схематикой был нанесён на маленьком клочке подвернувшейся под руку бумаги, который прилагается к этому очерку в качестве иллюстрации. Судя по всему начальный вектор реализации событий в событийном «дереве целей» уже начал развертываться, и это печально. В данный момент времени, есть достаточно большая вероятность реализации начала апокалипсиса. Однако, много вариабельная модель «дерева целей» дает ещё возможность разворота для того, чтобы избежать окончательного фатального сценария» 16.03.2018 © Свами Ранинанда «Апокалипсис стучится в дверь? Или показалось!» Из чего не сложно догадаться, что для человечества эпидемия коронавируса, является, генеральной репетицией апокалипсиса... И этот факт не утешает, как как были он по всей видимости был создан в лабораториях по созданию биологического оружия, с учётом вышеизложенных факторов разрушающих уникальный механизм выживаемости человека, как вида в ходе эволюции, Не является ли, уровень высокотехнологичных познаний человека в данном случае запретным плодом, вкусив который человек уничтожит себя, как вид, фатально завершив новейшую историю сосуществования человечества?! 2020 © Свами Ранинанда «Метафизическая семантика экзистенциальной реальности!»

word

Горб Аполлона: Три повести

Три повести современной хорошей писательницы. Правдивые, добрые, написанные хорошим русским языком, без выкрутасов."Горб Аполлона" – блеск и трагедия художника, разочаровавшегося в социуме и в себе. "Записки из Вандервильского дома" – о русской "бабушке", приехавшей в Америку в 70 лет, о её встречах с Америкой, с внуками-американцами и с любовью; "Частица неизбежности" – о любви как о взаимодействии мужского и женского начала.

Диана Федоровна Виньковецкая

Земные наши заботы

В книге Ивана Филоненко собраны его лучшие очерки последних лет, печатавшиеся в журналах «Октябрь», «Москва», «Наш современник», «Сельская новь» и в других изданиях. Герои очерков — наши современники, труженики Нечерноземья, люди, посвятившие свою жизнь преобразованию коренных земель России. Читатель найдет здесь размышления о перспективах дальнейшего развития колхозной деревни, о роли науки в решении Продовольственной программы партии, о морально-этических факторах, влияющих на жизнь сегодняшнего села.

Иван Емельянович Филоненко

Календарь. Разговоры о главном

Дмитрий Быков — прозаик, поэт, известный публицист, считает, что вместе с XX веком закончилось тысячелетие разговоров и осмыслений «проклятых вопросов», а все достижения, катастрофы и противостояния предшествующих веков сделались историей — скорее мертвой, чем живой. И тем не менее люди не устают говорить и спорить о Петре и Павле, декабристах и «катастрофе 1917 года», о Сталине и либерализме, Достоевском и «достоевщине», Законе и Благодати… Все это — ЛИЧНОЕ ПРОШЛОЕ, от которого никуда не деться.В своей новой книге «КАЛЕНДАРЬ» Дмитрий Быков выбрал «датскую форму», чтобы вспомнить имена и события, которые останутся с нами навсегда, даже если сегодняшний школьник не сразу поймет, о чем идет речь.

Дмитрий Львович Быков

В защиту права (Статьи и речи)

А Гольденвейзер , Алексей Александрович Гольденвейзер

Место действия. Публичность и ритуал в пространстве постсоветского города

Насколько легко человек прочитывает в городском ландшафте связность его отдельных элементов и воображает себе некую целостную и осмысленную картину места. Что делает такое считывание смысла более удобным и органичным? Что создает для этого предпосылки в организации городской среды?Эссе Утехина представляет собой удавшуюся попытку рефлексии над природой и подвижными границами публичного пространства: «Хотя мы и называем эти места общественными, повсюду в них публичное и приватное не разделены – в том смысле, что и на площади друзья, стоя в кругу, образуют своим разговором и расположением вполне приватную пространственную конфигурацию. Оказавшись в публичном месте, люди зачастую "разбивают лагерь", присаживаются, чтобы заняться своим делом на этой временно оккупированной территории. Разложив свои вещи и тем самым маркировав это временное "свое", они не ожидают чужих за своим столиком, отодвигаются от соседа по скамейке, а прежде чем "приземлиться", спрашивают уже сидящего рядом, не возражает ли он».

Илья Владимирович Утехин

Довлатов и окрестности

Александр Генис

Житие Федора Васильевича Ушакова с приобщением некоторых его сочинений

Александр Радищев – русский литератор-революционер, по выражению Екатерины II, «бунтовщик хуже Пугачева», – писатель глубокий и смелый. За книгу «Путешествие из Петербурга в Москву» Радищева посадили в Петропавловскую крепость. Суд приговорил его к смертной казни, которую императрица заменила лишением чинов и дворянства и ссылкой в сибирский острог. Эта книга – редчайший по силе просветительский трактат, написанный в виде путевых очерков, где и точные наблюдения путешественника, и вдохновенные лирические отступления увлекают читателя к сопереживанию и соразмышлению: что есть Россия, что для нее благо и что зло.В книгу вошли наиболее значительные произведения А.Н.Радищева: «Житие Федора Васильевича Ушакова», «Дневник одной недели», «Бова» и другие.

Александр Николаевич Радищев

Новое место жительства (СИ)

 А что будет, если группа подростков обнаружит портал, ведущий на другую планету? Они расскажут об этом родителям или «раструбят» на весь мир? Нет! Только сами и только вперёд! в новый мир! 

Наталья Валерьевна Третьякова , Олег Николаевич Верещагин

Счастливая карусель детства

«Счастливая карусель детства» — удивительно светлая и радостная книга. Но свет и радость появляются часто через грусть и слезы главного героя. Вместе с мальчиком из ленинградской интеллигентной семьи мы открываем «свой» мир семидесятых — восьмидесятых и попадаем в самые разные трагикомичные ситуации: встреча со сверстниками из Швеции, жесткая воспитательная муштра деда-педагога, конфликт в женской бане, смерть близкого знакомого и многое другое. Эти истории никого не оставят равнодушными.

Александр Григорьевич Гайдышев

Как добры люди!

Иван Иванович Панаев (1812 — 1862) вписал яркую страницу в историю русской литературы прошлого века. Прозаик, поэт, очеркист, фельетонист, литературный и театральный критик, мемуарист, редактор, он неотделим от общественно-литературной борьбы, от бурной критической полемики 40 — 60-х годов.В настоящую книгу вошли произведения, дающие представление о различных периодах и гранях творчества талантливого нраво- и бытописателя и сатирика, произведения, вобравшие лучшие черты Панаева-писателя: демократизм, последовательную приверженность передовым идеям, меткую направленность сатиры, наблюдательность, легкость и увлекательность изложения и живость языка. Этим творчество Панаева снискало уважение Белинского, Чернышевского, Некрасова, этим оно интересно и современному читателю.

Иван Иванович Панаев

Три письма

В этих трёх письмах Марсель Пруст, с помощью Елены Баевской, пердстаёт в новом для российского читателя амплуа — амплуа переводчика. Мы знакомимся, конечно, не с самими переводами, но с размышлениями и сомнениями М.Пруста, переводившего знаменитую работу искусствоведа Джона Рёскина "Сезам и Лилии" в преддверии главного труда своей жизни — "В поисках потерянного времени".

Марсель Пруст

Русская Океания

Александр Маркович Белаш , Людмила Владимировна Белаш

Послание госпоже моей левой руке

Новая книга Юрия Буйды — это своеобразная «Божественная комедия», разыгранная автором в причудливых декорациях одновременно нынешней Москвы и древнего Вавилона — в условном фантастическом пространстве, где люди превращаются в цветы и рыб, где русалки рожают философов, а Магеллан совершает и совершает свое бесконечное путешествие в Вечность…Буйда смешивает сюжеты и жанры, вызывая шок и томление, провоцируя главные вопросы: о вере, о чести, о любви. Буйда, как древний Диоген, ищет Человека в темноте современности. И его фонарь горит ярко.

Юрий Васильевич Буйда

Беседы за чаем

Непривычный Джером К. Джером.Не веселый юморист, радующий читателя очередными приключениями «настоящих английских джентльменов», а мудрый, во многом опережающий свое время эссеист и сатирик.Тонкий английский юмор Джерома сменяется язвительной иронией, веселье перемежается с грустью — и мы заново открываем для себя давно знакомого писателя.

Джером Клапка Джером , Клапка Джером Джером

Линия жизни (СИ)

В книге представлены рассказы и очерки об известных людях. Здесь вас ждёт интересная информация о Савве Морозове, Василии Ивановиче Чапаеве, Владимире Ленине, Иосифе Сталине, Михаиле Горбачёве, Борисе Ельцине, Дмитрии Сахарове, Александре Мене, Викторе Янкуковиче, Степане Бандере, Леониде Хабарове, Владимире Квачкове.

Любовь Михайловна Шифнер , Сергей Александрович Ким

Человечество, стадия 2

В книгу "Человечество, стадия 2" вошли статьи, эссе и интервью Мишеля Уэльбека за последние полтора десятка лет. Некоторые из них уже были опубликованы в сборнике, вышедшем на русском языке под названием "Мир как супермаркет". Это, например, блестящее эссе о Жаке Превере и замечательная статья о немом кино. Однако тексты, появившиеся в последние годы, не менее ярки и интересны. Мнение автора у одних вызовет одобрение, у других — желание спорить, но никого не оставит равнодушным. В этом, как отмечают критики, и состоит "фирменный стиль" Уэльбека.

Мишель Уэльбек