Читаем Звезды во мраке полностью

“Не двух, а трех, – мрачно поправил себя разведчик. – На планете находится еще и малыш. Нет, таких совпадений не бывает, кто-то грамотно спланировал эту операцию. Придется драться. Посмотрим, насколько изменился Джонни со времени нашей учебы”.

Несмотря на то что все они прошли круги ада в академии звездного десанта, каждый из них преодолевал эти испытания по-своему. Пирс легко проскочил два первых курса благодаря своему знаменитому чутью, поскольку неприятность чувствовал за сутки, а то и за неделю, прежде чем она произойдет.

Мертвецов в академии десанта не считали. До пятого курса доходило от силы пять-десять человек из ста, остальные отсеивались – кто по ранению, но большинство по причине смерти. Считалось, что это полезно для боевого духа и прошедший все испытания воин становился непобедимым. Отчасти так оно и было…

Пирса всегда и во всем спасала смекалка, у него не хватало знаний для решения сложных задач, но хитрости и ловкости было с избытком. Он замечательно понимал психологию людей, и этот главный козырь нередко вытаскивал его из самых скверных ситуаций.

Траст был тихим, застенчивым пареньком, и, если бы Пирс не взял его под свою опеку, мог погибнуть уже в начале первого курса, когда пришлось сражаться с волкодавами. Почему Пирс защитил Траста, и сам тогда не понимал – в десанте за такое наказывали, каждый должен был справляться со своими испытаниями и бедами сам. Дружба считалась если не глупостью, то явным недостатком, заставляющим поступать неадекватно, поэтому обычно друзей разводили в разные стороны, заставляя воевать друг с другом, что являлось тяжким испытанием. Многие не выдерживали и становились врагами.

Пирса за то, что помог Трасту, заставили дважды проходить испытание с волкодавами, но он ни разу не пожалел о своем поступке – дружба помогала выжить обоим, даже тогда, когда они воевали друг против друга.

После того как все попытки разбить эту пару провалились, руководство разрешило им участвовать во всех испытаниях вместе – вдвоем они намного увеличили свои шансы на выживание, замечательно дополняя друг друга.

Траст являлся великолепным аналитиком и большим мастером по использованию любой современной техники. Он уже мальчишкой, когда родители умерли, использовал компьютер, чтобы вскрывать замки, отключать сигнализацию и ночевать в самых больших магазинах города.

Пирс вырос на улице и много раз доказывал свое право ходить там, где ему хочется, и в том виде, как ему нравится. В результате драться ему приходилось постоянно, бои и сражения ему уже тогда нравились, он понимал, что у него есть талант полководца.

Боец, стратег и полководец, а рядом с ним аналитик, интеллектуал, готовый решать любую, самую сложную задачу, – они могли справиться с чем угодно, не зря же оказались вдвоем в звездной разведке – первой и последней парой за всю историю академии.

А скоро к ним присоединился Зигин, добавив свои ценные качества лидера и отменного психолога. К сожалению, их совместное существование продлилось недолго, поскольку их общий друг погиб в тюрьме, оставив им своего единственного сына на воспитание.

А теперь все трое оказались в беде, причем Даньке хуже всего, он оказался на планете первым. И виноват в этом Пирс, который лично послал парня на Дегу, своевременно не распознав тонкую интригу. Что ж, начало оказалось не очень хорошим, но пока они живы, а значит, битва еще не закончилась. Сейчас главное – успеть к началу драки, прежде чем Тупица Джонни не сделал какого-то своего очень опасного хода, к которому Траст будет не готов.

Да еще Данька… Он хороший мальчишка, неизбалованный и неглупый и поэтому просто обязан продержаться до его прилета.

Пирс ввел в программу корабля самые большие перегрузки, которые только мог выдержать, и залег в специально сконструированное для таких скоростей кресло.

“На что только не пойдешь, чтобы исправить ошибку. Стар уже стал для таких испытаний, ходить буду скрюченным дня три. Когда вернусь – Зануде не поздоровится…”

***

Даниил зашагал туда, откуда пахнуло сыростью. Ему хотелось пить, жажда стала почти нестерпимой, хотя он и попил в пещере. Сразу вспомнилась азбучная истина десанта: вода воде рознь, не каждая утоляет жажду.

Под ногами шуршала высокая, по колено, трава, которая временами сменялась пружинящим мхом. Изредка под ногой трещали сучья, и каждый раз юноша при этом вздрагивал: вряд ли стоит в незнакомом лесу с неизвестной живностью привлекать к себе внимание – так и съесть могут.

Уж Данька-то знал, как незаметно подкрадываться и нападать вот на таких беспечных ротозеев, которые даже ходить тихо не могут, – снежные волки научили, – но продолжал натыкаться на огромные стволы деревьев с шершавой грубой корой, прячущихся в густых зарослях колючего кустарника, и явно производил шума гораздо больше, чем ему хотелось бы.

После пещеры что-то в парне изменилось, почему-то сейчас он ничего не видел в обычной тьме, глаза словно застилала пелена. У Даньки даже возникла мысль, что он ослеп, но, запрокинув голову, увидел в темном небе звезду.