– Один мой друг рассказывал мне, как раз перед тем как зарезать троих ребят из своей смены, о том, что когда приходишь в зал и начинаешь танцевать, то скоро начинаешь слышать голоса, которые шепчут тебе что-то на ухо. Сначала ты не понимаешь, не можешь ничего разобрать, но наступает момент, и ты постигаешь, что тебе говорят, и начинаешь отвечать – так вот этого делать не стоит!

– Почему?

– Потому что, слушая их, ты ясно понимаешь, что вся твоя жизнь дерьмо и была дерьмом, и останется дерьмом, и люди, что вокруг тебя, – тоже дерьмо! И скоро ты уже не сможешь жить среди них, начнет раздражать запах немытых, потных тел, голоса твоих приятелей покажутся тебе резкими и диссонирующими. Вот тогда люди и начинают убивать всех, кто мешает слышать ангелов…

– Ангелов?

– А кто тебе шепчет в ухо, если не ангелы?

– Действительно, – фыркнул Даниил. – Логика железная, если кто-то шепчет, то он ангел! Но разве это не сумасшествие? Психически больным людям всегда слышится то, что не слышат другие.

– А какие там внизу женщины… – продолжил Грум, словно не слыша его. – Красивые, нежные, ласковые, ты никогда не встретишь таких в своей реальной жизни, они улыбаются только тебе и готовы исполнить любую твою прихоть и желание, у тебя уже была женщина, парень?

– Пока не удалось… – смущенно признался юноша. – Я и видел-то их мало…

– Это мне понятно, – кивнул Грум. – На нашей планете их всего-то несколько тысяч, им не разрешают гулять по городу без сопровождения. А вот там, внизу, их много, хочешь, забирай всех, только черненькую не трогай и даже не разговаривай с ней, она моя…

– А как ты скажешь, что любишь ее? – задал юноша тот вопрос, что давно его волновал. Проблема знакомства была для него почти неразрешимой. Он видел женщин на станции, но даже представить не мог, как может с ними о чем-то заговорить, пригласить их в свой номер и…

Он облизал внезапно задрожавшие от возбуждения губы.

– Если подходишь к той женщине, которую выбрал, тебе не нужно с ней разговаривать. Те, кто спускался вниз и уходили с женщинами в большие спальни, рассказывали, что им не нужны твои слова, они понимают тебя и без них, исполняют любые твои желания, даже самые запретные.

– Запретные?

Данька ничего не знал и об этом.

– Мы здесь все верующие, парень, кто-то верит в Христа, кто-то в Аллаха и Будду. Мусульманам легче, они говорят, что в пещере как раз и находится тот рай, о котором написано в Коране, и женщины – самые настоящие гурии, которые специально созданы для них аллахом, чтобы ублажать мужчин.

– Я не верю в бога, поэтому даже не знаю, что запрещено.

– Когда сходишь вниз, поверишь и ты в то, что бог существует. Только не слушай голоса, которые станут нашептывать тебе на ухо. Запомни это, парень. Они говорят правду. Мы не святые, каждый, кто сюда пришел, принес с собой свой ужасный багаж. Был у нас один машинист, который, вернувшись, начал кричать, что знает о крови на наших руках, особенно напирая на ребят из его смены.

– Глупо как-то, – осторожно заметил Даниил. – Нельзя такого говорить…

– Глупо не глупо, но это было. – Водитель допил бутылку. Голос его стал дребезжащим, видно было, что он уже с трудом контролирует себя. – Кончилось это тем, что его тут же и удавили. Причем, когда двое ребят стали его душить, остальные просто отвернулись. Пожалуй, это единственная смерть, о которой здесь никто не хочет говорить. Молчи о ней и ты. Понял?

– Понял, но все равно объясните, за что его убили…

– Многих, как и тебя, привезли в шахту из полицейского участка, некоторые были настоящими бандитами, которых все боялись. Эти ребята ничего о себе не рассказывали, а машинист начал говорить такое, что могли знать только они сами. Правда, надо признать, что убийцы прожили недолго, через неделю их самих пришили. Смешно?

– А чего тут смешного?

– А то, что зарезал их самый безобидный из шахтеров, нескладный, худой, тихий, всегда сидел в стороне и молчал, он не только этих двоих – всю смену зарезал…

– Понятно…

– Ну если все понял, то иди отсюда, а я спокойно погляжу на свою любимую. Ты видишь, как она улыбается?

Грум наклонился над дырой, что-то пьяно бормоча и покачиваясь, рискуя упасть вниз.

Данька пошел прочь, обдумывая все, что услышал от него, и очень удивился, когда обнаружил, что идет без света, а когда вышел в большой туннель, то сразу ослеп, и прошло, наверно, не меньше пяти минут, прежде чем исчезла резь в глазах.

Он вытер слезы, подобрал свой матрац, одеяло и подушку и пошел к железной стене.

У него подгибались ноги от усталости, а может быть оттого, что пережил там внизу, в пещере. До сих пор, как только пытался вспомнить, что там было, его сердце начинало учащенно биться.

Он обнаружил небольшую нишу метрах в пяти от стены и забросил туда матрац, лег на него и закрыл глаза.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Пирс отправил радиограмму Трасту и сразу отправился в библиотеку, в академии она была одна из лучших – кроме всех накопленных знаний, содержащихся в электронном виде на специальных, практически вечных носителях, хранилась еще и вся история заблуждений человечества от прошлого до наших дней.