Читаем Звезда смерти полностью

Боб не упоминал небольшой ручей, уходивший в лагуну в ста ярдах от школы, он сам его не заметил на пути к школе. На этот раз его внимание привлек деревянный мостик. Сразу за мостом они миновали место, где Боб останавливал «джип», затем в трех четвертях мили от школы мальчики подождали, пока Боб съездит за плавками. Четверть мили спустя то же самое проделал Райс. Потом был еще один ручей, на этот раз убранный в бетонную трубу. Из нескольких фраз в разговоре Охотник заключил, что лодка находится в устье этого ручья.

Мальмстром и Колби, в свою очередь, отнесли домой книги и переоделись. Наконец вся группа добралась до дома Хафа в конце мощеной дороги и в двух милях от школы. Здесь ребята оставили велосипеды и пешком обогнули невысокий холм — последний участок низкого хребта, проходившего через весь остров.

Тропа длинной в полмили шла частью через густые джунгли, частью через рощу кокосовых пальм. Наконец, они оказались на берегу, и Охотник встретил место, на Земле, которое он смог узнать. Бассейн, в котором задохнулась акула, исчез — бури и приливы сделали свое дело — но пляж и пальмовая роща были те же самые. Он добрался до места, где встретился с Бобом, места, с которого должны были начаться поиски беглеца, если бы ему повезло, места, с которого поиски должны начаться сейчас.

Впрочем, детективы и преступления были далеки от мыслей мальчиков. Они не стали тратить время на переодевание, и Боб раньше всех бросился в воду. Его белая кожа резко отличалась от загорелой кожи его товарищей.

Хотя пляж в основном состоял из мелкого песка, в нем было немало обломков кораллов. В спешке Боб наступил на несколько из них, прежде чем смог остановиться. Охотник выполнял свой долг, и мальчик, осмотрев подошвы, не увидел ничего.

Он решил, что ноги у него изнежились за пять месяцев, и побежал дальше. Естественно, он не мог показаться неженкой перед товарищами. Охотник почувствовал справедливое раздражение. Разве одной лекции недостаточно? Он несколько сжал мышцы своего хозяина — принятый у них сигнал неблагополучия — но Боб даже не почувствовал этого. Он нырнул в бурун, остальные последовали за ним. Охотник оставил свои попытки, сжимал края ран и тихо негодовал. Хоть его Хозяин и молод, все же у него должен быть лучший самоконтроль. Он не должен сваливать все заботы о своем здоровье на Охотника. Что-то нужно сделать.

Купание было недолгим. Как говорил Боб, пляж был единственной частью острова, не защищенной рифом, прибой был сильным. Через несколько минут мальчики решили, что с них достаточно. Они вышли из воды, связали одежду в узлы и пошли вдоль берега на юг. Вскоре Охотник улучил момент, когда Боб смотрел в сторону моря, и в сильных выражениях посоветовал ему надеть обувь. Здравый смысл преодолел тщеславие, и мальчик послушался.

Через несколько сот ярдов вновь появился риф. Постепенно он все дальше отступал от берега, так что количество обломков на берегу уменьшилось.

Однако им повезло: двадцатифутовая доска в четырнадцать дюймов шириной, абсолютно целая каким-то образом нашла проход через барьер и была выброшена на песок. Мальчики тщательно воздерживались от предположений, что доску могло принести со строительного участка на другом конце острова. Вспомнив о поврежденной лодке, они радостно оттащили находку от воды, и Мальмстром написал на песке рядом с ней свое имя. Они оставили доску, решив подобрать ее на обратном пути.

Кроме этого, «южный берег» — почти прямая полоса берега, протянувшаяся на три мили вдоль южной стороны более длинной части острова — не дала мальчикам ничего интересного. Они нашли задохнувшегося ската, и Боб, вспомнив, как выбрался на берег Охотник, внимательно осмотрел его. К нему присоединился Хей, но они ничего не обнаружили. Скат уже довольно давно лежал на берегу, и осмотр был неприятным процессом.

— Пустая трата времени, что касается нас, — заметил Охотник, когда Боб выпрямился.

Он верно угадал мысли мальчика. Боб чуть не согласился вслух, но вовремя вспомнил, что они не одни.

Боб опоздал на ужин. Доску совместными усилиями отнесли к устью ручья, где лежала лодка, так что единственным последствием деятельности мальчика был начавшийся жар ожога. Даже Охотник не успел оценить опасность и определить симптомы, чтобы заставить Боба одеться.

Впрочем, в отличии от Боба, чужак видел и один положительный момент в происшедшем.

Он мог эффективней, чем лекция, излечить мальчика от все усиливавшейся тенденции отдать заботу о здоровье своего тела Охотнику. Он на этот раз ничего не сказал: пусть боль говорит за себя. Всю ночь Боб лежал, стараясь как можно меньше касаться простыней. Он был недоволен собой: много лет он не был так беззаботен. Единственное извинение, которое он смог отыскать — он приехал домой в необычное время.

Несколько квадратов футов красной кожи, спустившиеся на следующее утро к завтраку, содержали в себе мрачно настроенного молодого человека.

Он сердился на себя, сердился на Охотника, сердился на весь мир. Отец, взглянув на него, решил сдержать улыбку.

Вместо этого он сказал с сочувствием: