Читаем Звезда смерти полностью

Конечно, существовало строгое правило, что о всех травмах и болезнях следовало немедленно сообщать в школьный медпункт. Если бы у Боба был синяк или порез, он без колебаний подчинился бы этому правилу, но мысль о нервной болезни казалась ему позорной, а необходимость сообщить об этом отталкивала. Наконец он решил подождать в надежде, что к утру все уладится. Он спрятал машинку, взял книгу и сел читать. Вначале он беспокоился, но минуты шли, а его мышцы вели себя как обычно, и постепенно он успокоился и увлекся чтением.

Его увеличивающееся спокойствие, однако, не разделялось его незаметным компаньоном.

Как только пишущая машинка была убрана, Охотник оставил свои усилия, но не отказался от намерений. То, что он может сообщить о своем присутствии хозяину, не причинив ему физического вреда, было уже достижением, и хотя вмешательство в работу мышц мальчика вызвало его сильное беспокойство, существовали другие способы. Они были не менее эффективными средствами коммуникации. Охотник, возможно, прекрасно знал психологию знакомых ему рас, но он совершенно не понял причину беспокойства его Хозяина.

Его раса жила с другими столько сотен поколений, что сама проблема установления взаимоотношений была забыта, как человек забыл подробности своего овладения огнем. Дети расы хозяев росли в ожидании встречи со своим симбиотом из расы Охотника — встреча эта происходила по достижении зрелости — и Охотник не представлял себе, как будет реагировать личность, абсолютно не знакомая с идеей симбиоза.

Он отнес беспокойство Боба на счет способа, а не самого факта вмешательства, и выбрал самое худшее из возможных продолжений: подождал, пока Хозяин успокоится, и попробовал снова.

На этот раз он подействовал на голосовые связки Боба. Они были аналогичны по структуре тем, которые Охотник знал, и он мог действовать на них механически, как и на другие мышцы. Он, разумеется, не ожидал, что получится слова: для этого требовался контроль над диафрагмой, языком, челюстью и губами, а не только над голосовыми связками, и симбиот прекрасно осознавал этот факт, но если он будет действовать когда хозяин выдыхает воздух, он сможет производить звуки.

Он мог лишь прикладывать и снимать напряжение и поэтому вряд ли произвел бы членораздельные звуки, но у него было желание доказать, что это воздействие производится искусственно.

Он сможет использовать звуки для обозначения чисел и передавать их сериями: один в квадрате, два и два в квадрате и так далее. Разумеется, ни одно разумное существо, услышав такую последовательность, не подумает, что она возникла естественно. Мальчик успокоился, он поглощен чтением, дышит медленно и ровно.

Чужак зашел гораздо дальше, чем мог бы поверить человек, знающий факты. Произошло это потому, что Боб как раз зевал, когда началось вмешательство, и потому не вполне контролировал свое дыхание. Охотник увлеченно создавал щелкающие звуки. Выполнив два, затем четыре, он остановился и стал ждать. В этот момент мальчик затаил дыхание, на лице его появилось выражение крайнего ужаса. Он попытался медленно и осторожно выпустить воздух, но Охотник, поглощенный работой продолжал вмешательство. Потребовалось несколько секунд, чтобы он осознал, что эмоциональное беспокойство хозяина проявилось в полную силу.

Поняв, что он снова потерпел неудачу, ясно сознавая, что его молодой Хозяин охвачен ужасом, Охотник, тем не менее не прекратил своих попыток. Он начал испытывать новую систему «коммуникации». Его третий метод заключался с том, что он образовывал на сетчатке глаз Хозяина рисунки, соответствовавшие буквам английского алфавита. При этом он не обращал внимания на то, что Роберт Киннэйрд бежит по коридору, направляясь в медпункт, и что впереди плохо освещенная лестница.

Неизбежные результаты воздействия на зрение Боба при таких обстоятельствах не приходили Охотнику в голову, пока мальчик не пропустил ступеньку и не упал, ухватившись за перила.

Чувство долга сразу ожило в чужаке.

Прежде чем тело мальчика столкнулось с каким-либо препятствием, Охотник напряг защитную сеть вокруг суставов и сухожилий Боба, изо всех сил пытаясь предотвратить травму. Больше того, когда загнувшийся край металлического крепления, удерживавшего резиновое покрытие ступенек, разрезал руку мальчика он запястья до локтя Охотник так быстро действовал, что мальчик, не потерял ни капли крови. Боб почувствовал боль, посмотрел на рану, плотно закрытую почти невидимой пленкой нечеловеческой плоти, и решил, что это легкая царапина, даже не разрезавшая кожу.

Он расправил пяткой завернувшийся угол крепления и уже спокойнее пошел в медпункт. Охотник, осознав неудачу, прекратил попытки дать знать о себе.

В школе не было постоянного врача, но в медпункте всегда находилась сестра.

Она ничего не могла сказать по поводу нервного срыва Боба и посоветовала зайти на следующий день, когда местный врач посетит школу. Впрочем, она осмотрела порез у него на руке.

— Рана затянулась, — сказала она мальчику, — но тебе нужно было прийти раньше.