Читаем Звезда Ирода Великого полностью

Когда он очнулся, то увидел лицо отца — широко раскрытые глаза, необычно четко очерченные скулы, приоткрытый рот с желтыми неровными зубами, отвисшая нижняя губа, розовая и влажная.

— Отец! — Ироду показалось, что он произнес это громко.

Но странно, он не услышал собственного голоса. Зато хорошо расслышал голос отца, произнесший:

— Несите!

И сразу же тело Ирода оторвалось от земли — лицо отца исчезло, а далекие облака на бесцветном небе словно приблизились. Голова была тяжелой, Ирод приподнял ее с трудом, огляделся, поморщившись от боли в висках.

Четверо солдат, держась за концы куска плотной материи, несли его. Каждый их шаг отдавался болью в голове. Он хотел попросить, чтобы они ступали аккуратнее, но не успел — голос отца откуда-то сбоку строго проговорил:

— Осторожнее, ему больно.

Потом его уложили на устланное мягкими коврами дно повозки. Стало легче, и он заставил себя приподняться, опершись о локоть. Он думал увидеть поле недавней битвы, но увидел воинов впереди и вокруг, пеших и всадников. К нему подошел Фазаель, его правая рука была перевязана. Здоровой рукой он дотронулся до плеча Ирода, сказал с улыбкой:

— Мы думали, тебя убили. Ты настоящий герой.

Фазаель рассказал, как все произошло. Когда солдаты бросились преследовать противника, Ирод бежал впереди всех. Антипатр и командиры когорт пытались их остановить. Большая часть вернулась в лагерь, остальные были перебиты атаковавшей их конницей Аристовула. Сам Фазаель этого не видел, но ему передали потом, что Ирод почти добежал до первой шеренги вновь построившихся воинов противника. Наверное, если бы добежал, его ждала бы неминуемая смерть. Но один из атакующих, всадник, ударил его копьем в грудь. То ли всадник не рассчитал удара, то ли лошадь дернулась в сторону, но копье только отбросило Ирода, не пробив лат. Он мгновенно потерял сознание, и это его спасло. Антипатр было бросился на помощь сыну, но пехота противника снова пошла на приступ, и телохранители с трудом удержали его.

— А потом? Что было потом? — спросил Ирод, едва шевеля запекшимися губами. — Мы победили?

— Мы победили, — кивнул Фазаель и, пожевав губами, добавил словно бы нехотя: — Подошедшая конница царя Ареты ударила им во фланг. Семь тысяч всадников, они заполнили равнину до самого горизонта, визжали, как стадо диких кабанов. Их крик, наверное, слышали убитые.

— Я не слышал, — сказал Ирод.

— Но ведь ты был жив, — рассмеялся Фазаель, — а я говорю о мертвых.

Веселость брата не понравилась Ироду, он выговорил угрюмо:

— Значит, это Арета победил Аристовула, а не мы.

Прервав смех, Фазаель пожал плечами:

— Нет, мы тоже. Когда конница Ареты ударила им во фланг, отец повел нас в наступление.

— И вы опрокинули их? — с надеждой спросил Ирод.

— Вместе с подошедшей пехотой Ареты, — глядя мимо глаз Ирода, ответил Фазаель, — Но мы потеснили их еще до этого.

— А Аристовул? Его пленили?

— Ему удалось уйти. Его преследовали до самой темноты. — Сказав это, Фазаель добавил с деланной бодростью: — Теперь ему Не уйти. Он заперся в Иерусалиме, а мы с ходу возьмем город.

— Ты собираешься взять его с ходу, Фазаель? — послышался насмешливый голос Антипатра. Он подъехал к повозке, на которой везли Ирода.

— Я думал… — вяло проговорил Фазаель, посмотрев на отца. — Мне казалось…

Антипатр спрыгнул с коня, пошел рядом, держась за края повозки.

— Аристовул тоже думал, что сможет победить нас, — сказал он, обращаясь к старшему сыну уже без прежней насмешливости в тоне. — Это серьезный противник, и он не бежал, а отступил, сохранив армию.

— Отец, — возразил Фазаель, — ты говоришь о нем так, будто он наш союзник, а не враг.

Антипатр бросил на сына строгий взгляд:

— Он бесстрашный воин и умелый полководец, я хочу, чтобы ты понял это. Ладно, иди к своему легиону.

Фазаель отошел, недовольный. Ирод спросил отца:

— Значит, мы идем на Иерусалим? — И когда Антипатр кивнул, спросил опять: — Ты считаешь, мы не сможем взять его?

Некоторое время отец молчал, идя рядом. Когда ответил, голос его прозвучал глухо, без всякого выражения:

— Это будет непросто.

Ирод хотел спросить еще, но Антипатр, взявшись за луку седла, легко вскочил на лошадь и, коротко кивнув сыну, отъехал.

Вечером этого же дня Ирод попросил подвести лошадь и не без труда, морщась от боли, с помощью сопровождавших его солдат взобрался в седло.

А еще через день он уже ездил свободно. Большое синее пятно на груди, в том месте, где вмялись латы от удара копья, стало лиловым, а боль только время от времени беспокоила его.

На последнем привале перед Иерусалимом отец прислал сказать, что Ирода хочет видеть царь Арета. Арета восседал в золоченом кресле, похожем на трон, шатер за его спиной был столь высок и просторен, что походил на дворец. Когда Ирод подошел и склонился перед аравийским царем как можно более почтительно и низко, Арета, выдержав долгую паузу (Ирод все не разгибал спины, а царь любил продолжительные изъявления почтительности), произнес наконец с особенной торжественностью: