Читаем Звезда Ирода Великого полностью

И, только оказавшись за городом, где уже стояли войска, окунувшись в этот шум и суету, он с силой провел рукой по волосам, как бы стирая последние следы беззаботного домашнего существования.

Через некоторое время вокруг раздались приветственные возгласы, быстро переросшие в радостный вой, — это царь Арета выезжал из городских ворот. Его белый, без единого пятнышка тонконогий скакун косил глазами в стороны и грациозно выгибал шею. Седло красного бархата, расшитого золотой нитью, серебряная с чернением сбруя, сияющие доспехи — Арета словно собрался на праздник, а не в военный поход. Рослые гвардейцы, следовавшие за ним, были не менее великолепны. Арета кивнул головой Антипатру, и тот подъехал к царю. По сравнению с царем Антипатр выглядел обычным воином.

Войска построились, Арета произвел смотр, продолжавшийся очень долго. Ироду было известно, что осмотр и объезд войск — любимое занятие аравийского царя. Палящее солнце, как видно, ему не мешало.

Наконец, уже во второй половине дня, армия двинулась в путь — она занимала собой огромную площадь. Пешие, конные, повозки — пыль поднялась до небес, закрыв далекие уже очертания крепостных стен. Еще бы — армия аравийского царя насчитывала до тридцати тысяч пеших и около десяти тысяч всадников.

Два легиона Антипатра, как и было условлено, следовали впереди и уже через два дня пути так удалились от армии Ареты, что, если оглянуться, позади виделась лишь пустая равнина, не слышно было ни скрипа повозок, ни топота копыт.

Впрочем, Ирод редко оглядывался, он с напряженным нетерпением, порой привстав в седле, вглядывался в даль. Если бы не отец, ехавший рядом, он бы не утерпел, поскакал вперед, ему первому из всех хотелось увидеть армию Аристовула. Но при отце он не решался. Отец же казался безразличным, он всю дорогу дремал в седле, свесив голову на грудь и отпустив поводья. Привал, переход, снова привал — Ироду казалось, что это скучное движение не закончится никогда.

Но на пятый день пути все переменилось. Сначала впереди показалось облачко пыли, потом глаза Ирода различили двух всадников, скачущих к ним во весь опор. И тот и другой нещадно хлестали своих взмыленных коней плетями. Услышав приближающийся топот, Антипатр поднял голову. В одно мгновение он стал другим: выпрямился в седле, подобрал поводья, сжал скулы, чуть прищурил глаза. Когда всадники подскакали, спросил, опережая их:

— Далеко?

Один из всадников вытянул руку, указывая чуть в сторону от главного направления, выговорил, борясь с одышкой:

— Меньше одного… перехода.

Другой добавил:

— Царь с войском, мы сами видели его.

— Царь? — поморщившись, спросил Антипатр, и вдруг лицо его исказилось гневом. — Какой еще царь?!

Говоривший понял свою оплошность и, низко наклонив голову, глухо ответил:

— Аристовул.

Антипатр повернулся к Ироду:

— Поезжай к Фалиону и Фазаелю, пусть встают лагерем. Скажи, чтобы выслали по две когорты в охранение.

Он еще не успел договорить, как Ирод, уже не глядя на него, пустил коня с места в галоп.

Началось тревожное ожидание. Антипатр распорядился устроить настоящий лагерь, со рвом и палисадом, опасаясь внезапного нападения Аристовула.

— Отец, разреши мне с двумя когортами зайти ему во фланг, — умоляюще глядя на отца, попросил Ирод.

— Кому во фланг ты собираешься заходить? — сердито отозвался Антипатр и, смерив сына с головы до ног недобрым взглядом, добавил: — Запомни, это тебе не военная игра, на войне нужно научиться думать, а не скакать и махать мечом.

Ирод пристыженно потупился, слова отца слышали его телохранители.

Ночь в лагере прошла беспокойно. Антипатр запретил жечь костры. Он то напряженно вглядывался в темноту, то мерил шагами стену палисада — туда и обратно.

— Иди спать, — сказал он Ироду.

Ирод вспыхнул:

— А ты?

Антипатр вдруг, словно сбросив с плеч напряжение, улыбнулся сыну:

— Иди, иди — я не сплю на войне.

Ирод не помнил, как уснул. Сначала лежал в палатке с открытыми глазами, прислушиваясь к шороху в лагере, к далекому крику ночной птицы, то ему чудился приближающийся топот множества ног, то осторожный лязг оружия, то отблески невидимого огня. Потом темнота стала сгущаться перед глазами, давить на веки, глаза закрылись сами собой — и он словно провалился куда-то.

Его разбудили шум и движение в лагере. Как это бывает только в молодости, он мгновенно сбросил остатки сна, вскочил и вышел из палатки. Солдаты бежали к палисаду, на ходу одеваясь, слышались крики начальников, отдававших приказы напряженными и чуть хриплыми после сна голосами. Схватив за одежду одного из пробегавших мимо, Ирод не успел задать вопрос, как услышал:

— Аристовул! — И солдат указал рукой туда, откуда вчера прискакали два всадника.

Быстро одевшись и прицепив меч, Ирод побежал искать отца. Он нашел его у главного входа в лагерь, рядом с ним стоял Фалион. Лицо отца было озабоченным и бледным. Он мельком взглянул на подошедшего Ирода, бросил сердито:

— Будь здесь! — И, сразу же повернувшись к Фалиону, продолжил начатый разговор: — Нет, я не покину лагерь.