Читаем Зубы тигра полностью

— Это была проблема президента Джона Кеннеди и его брата Роберта. Они были готовы едва ли ни на все, чтобы разделаться с Кастро. Принято считать, что это было прежде всего стремление отомстить за фиаско в заливе Свиней[24]. Лично мне кажется, что такое поведение могло быть порождено слишком сильным пристрастием к романам о Джеймсе Бонде. В то время в убийствах находили определённую — и немалую! — привлекательность. Сегодня мы называем это социопатией, — не без ехидства добавил Хенли. — И трудность оказалась прежде всего в том, что читать о таких вещах куда приятнее, чем делать их по-настоящему, а во-вторых, в том, что их практически невозможно успешно осуществлять, не имея хорошо подготовленного и высоко мотивированного персонала. Ладно, допускаю, что в конце концов это до них дошло. Ну, а когда вся эта затея стала известна широкой общественности, причастность к ней семьи Кеннеди постарались замять, и ЦРУ пришлось отвечать за выполнение — очень плохое выполнение — приказа действовавшего в то время президента. Распоряжение президента Форда положило конец таким действиям. Так что ЦРУ теперь не совершает преднамеренных убийств.

— А как же Джон Кларк? — спросил Джек, хорошо помнивший выражение глаз своего старого знакомого.

— Он представляет собой своеобразное отклонение от правил. Да, ему приходилось убивать, и не раз, но он всегда действовал достаточно осторожно и шёл на это лишь в тех случаях, когда этого требовала тактическая необходимость. Лэнгли разрешает своим людям, ведущим полевую работу, защищать жизнь, а он имел талант и способности, позволявшие осуществлять такую защиту в действительно необходимых случаях. Я пару раз встречался с Кларком. Хотя знаю его, главным образом, по репутации. Впрочем, повторяю, он исключение. Теперь, уйдя на покой, он, возможно, напишет книгу. Но даже если он это сделает, то ни за что не обнародует все известные ему факты. Кларк играет по правилам, точно так же, как и твой отец. Ему случалось доходить до грани фола, но, насколько мне известно, он никогда не позволял себе грубо нарушать правила. По крайней мере, в качестве федерального служащего, — добавил Хенли. Когда-то у него был продолжительный разговор с Джеком Райаном-старшим о Джоне Кларке. Кроме самого героя, лишь они вдвоём из всего мира знали его историю полностью.

— Когда-то я сказал папе, что не хотел бы находиться на той стороне, против которой будет выступать Кларк.

Хенли улыбнулся.

— Полностью с тобой согласен. Только ты, даже в этом случае, мог бы смело доверить Джону Кларку жизни своих детей. Во время нашей прошлой встречи ты задал мне вопрос о Кларке. Теперь я могу на него ответить: если бы он был помоложе, то был бы здесь.

— Вы только что говорили ещё кое о чём, — быстро отозвался Джек.

— Я помню. Ты смог бы жить с этим?

— С убийствами на совести?

— Я ведь не произнёс именно этих слов, не так ли?

Джек-младший поставил кофейную чашку на стол.

— Теперь я знаю, почему папа всегда восхищается вашим умом.

— Ты способен жить, зная о том, что твой родной отец в своё время лишил жизни нескольких человек?

— Об этом я знаю. Это произошло в ту самую ночь, когда я родился. Это у нас самая настоящая семейная легенда. Журналюги то и дело вытаскивали её на свет, когда папа был президентом. Они смаковали её, будто речь шла о проказе или ещё какой-то такой мерзкой заразе. Разница только в том, что даже для проказы есть какие-то средства лечения.

— Я знаю. В кино это показывают как нечто ужасно крутое, но обычных живых людей это сильно тревожит и пугает. Проблема реального мира состоит в том, что иногда — не часто, но всё же, — бывает необходимо сделать что-то такое, как это выяснил твой отец... не в одном, а в большем количестве случаев, Джек. Он никогда не колебался. Я допускаю, что ему случалось видеть эти события в кошмарах. Но когда оказывалось, что это необходимо, он делал это. Именно поэтому ты сейчас жив. Поэтому живы много других людей.

— Об истории с подводной лодкой я тоже знаю. Её практически не скрывали, но...

— И это далеко не все. Твой отец никогда не пускался специально на поиски неприятностей, но когда встречался с ними... Что ж, я уже сказал: он делал то, что было необходимо.

— Я вроде бы помню, что те парни, которые напали на маму и папу... ну, в ту ночь, когда я родился, были казнены. Я спрашивал маму об этом. Она не большая сторонница смертной казни, вы сами, наверно, знаете. Но тогда она вовсе не возражала. Ей это было не особенно приятно, но, думаю, можно было бы смело сказать, что она хорошо понимала логику ситуации. Папа... Вы знаете, он тоже не сторонник казней, но никаких слез по этому поводу он не проливал.

— Твой отец уже приставил пистолет к голове того парня — предводителя всей банды, — но так и не нажал на курок. В этом не было необходимости, и потому он заставил себя сдержаться. Честно говорю — не знаю, как я сам повёл бы себя на его месте. Наверняка его так и подмывало разнести негодяю башку, но твой отец смог осознать, что у него есть серьёзные основания не делать этого, и он принял верное решение.