Она и сама давно так полагала, а парнишка лишь подтверждал её догадки.

– Потому что она не пила антидепрессанты, – сказал он, помотав головой. – Ей их прописал врач, но она их не пила.

– Откуда ты знаешь?

– Просто знаю… Я проверял её сумку в тот день.

Кончено, Юля могла просто выбросить упаковку из-под антидепрессантов. Причем сделать это где угодно и даже по дороге в школу. Но зачем так делать, если ты собралась убить себя практически публично – на глазах всего класса?

Одно Олеся поняла, что этот парнишка стащил сумку Юлю, пока остальные глазели, как её увозит скорая.

Затем он рассказал, как пил остатки сока, найденные в сумке одноклассницы. Не для того, чтобы утолить жажду. Он надеялся отравиться. Но сок оказался вполне пригодным для питья. В гневе он бросил сумку и сбежал.

– Но это была не её бутылка, – повторял он. – Я потом это понял.

– С чего ты взял? – удивилась Олеся.

– Свою бутылку она раскрасила. Она любила рисовать цветочки всякие, сердечки.

– Послушай, – Олеся уже собиралась утешить парнишку, но он не дал ей договорить.

– Я видел, как она пила из своей бутылки в школе. В тот день. А на физ-ре этой бутылки уже не было.

«Но кому нужно воровать бутылку Юли», – подумала Олеся. На этот вопрос парнишка ей не ответил. Он ушел, оставив в душе Олеси еще больше сомнений.

21 глава. Иван

Иван шел по коридору диспансера, повсюду натыкаясь на бегущих детей. К счастью, их разогнала женщина в белом халате.

– Дети, – с улыбкой она сказала Ивану, как бы в оправдание.

– Я думал здесь они лежат.

– Как видите, нет.

Она уже собиралась уходить, но он остановил её, поинтересовавшись, где можно найти Светлану Реутову.

– Это я, – она удивленно на него посмотрела. Хотя он и так её узнал.

– Здравствуйте. Иван Залуцкий, – представился он, – я из полиции.

Впрочем, полицейские её уже допрашивали. И она не стала об этом молчать. Но Иван быстро дал ей понять, что нового допроса она не избежит. Тогда она провела его в смотровой кабинет, который был совсем недалеко от них и к тому же оказался абсолютно свободным. Впрочем, Ивана несколько удивил её выбор.

Он присел на кушетку с позволения Светланы. Она уселась на стул возле окна, нервно убирая волосы за ухо.

– Значит, вы пришли спросить о петардах? Я думала, это дело уже закрыто.

– Да, так точно. Требуется кое-что уточнить.

– Да?

Он натянуто улыбнулся.

– И для этого мне нужна ваша помощь, – сказал он, собираясь с мыслями.

У него был не слишком большой опыт ведения допросов. Да и общение с людьми давалось ему не просто. Вероятно, потому что он считал себя лучше других.

– Конечно, – кивнула Светлана.

– Откуда вы взяли те петарды?

– Я их купила в магазине пиротехнике. Я в четвертый раз там покупаю. Раньше никаких проблем не было. Кто бы мог подумать, что случится такая неприятность.

– Неприятность? Вы, наверное, в курсе, что погиб человек.

– Да, простите, неправильно выразилась. Конечно, ужасная трагедия. Но я к этому не причастна. Я отдала петарды одной сотруднице и больше их не видела.

Иван знал имя этой сотруднице, но всё же задал уточняющий вопрос:

– Кому именно?

– Санитарке. Скрипниковой. Она у нас недавно, – прерывисто отвечала Светлана.

– Почему именно ей?

Женщина задумалась на несколько секунд, затем ответила:

– Я хотела, чтобы она помогла мне устроить праздник для детей.

– Где-то здесь, в диспансере? – он провел в воздухе круг указательным пальцем.

– Да, мне хотелось показать им салют. Пусть бы посмотрели хотя бы из окон.

– А кто-то кроме вас с ней знал про петарды? Про салют?

– Если честно, я хотела всё оставить в секрете, но главврач увидел петарды.

– И?

Иван подозревал, что Светлана подкинула Олесе петарды не просто так. И уж точно не по-дружески.

– Знаете, главврач у нас суровый. Оказалось он терпеть не может пиротехнику. Если б он узнал про мою затею, – она не насколько секунд замолчала, собираясь с мыслями.

– Неужели бы уволил?

– Но и выговор мне тоже не нужен. Я дорожу своим местом. А Олеся у нас всё равно ненадолго. Вы же понимаете?

Иван закивал. Куда уж девушке в такой шикарной юбке мыть полы.

– Вот я и сказала главврачу, – продолжала Светлана, – что петарды принесла она. Разумеется, о салюте пришлось забыть.

«Вот в чем дело! – подумал он. – Хотела переложить ответственность».

И как же удачно ей попалась под руку эта наивная молоденькая девочка, готовая прийти на помощь всем и каждому.

– Скажите, вам эта санитарка, – он чуть задумался, затем добавил: – Скрипникова…

Светлана кивнула, и он закончил свой вопрос:

– Чем-то насолила?

– Нет, сначала она мне показалась очень даже милой.

Его несколько смутило, что она говорила об Олесе в прошедшем времени.

– А сейчас она вам какой не кажется?

– Я не так хорошо её знаю, – замялась Светлана, но заметив одобрительный кивок Ивана, продолжила: – она довольно тихая, почти ни с кем не общается.

– Давайте начистоту? Она вам не нравится?

– Да! – выдохнула Светлана с облегчением, – знаете, она из тех, кто в глаза улыбаются, а за спиной держат камень.

– Двуличная?

– Верно! – кивнула она.

– А вы замечали с её стороны агрессию, жестокость по отношению к персоналу или пациентам?