Читаем Зов смерти полностью

Одно было от Челси. Одно от мамы — она спрашивала, встретились ли они с папой и когда собираются домой. Двенадцать — от Грэйди, который, похоже, и звонил с двух неизвестных номеров — на случай, если она проверяет, кто это, прежде чем взять трубку. Она бы, кстати, проверяла, если бы телефон в это время был при ней.

И ни одного сообщения от Джея.

Сообщения Грэйди были полны пространных объяснений и банальных «прости меня за то, что вчера выпил слишком много». Он каялся и извинялся, просил, а затем умолял ее перезвонить ему, чтобы он мог сказать, как сильно сожалеет о содеянном. Как будто дюжины извинений было недостаточно.

Но Грэйди был последним, с кем сегодня ей хотелось общаться.

Снизу доносились голоса, и Виолет сначала решила, что это родители о чем-то спорят — голоса были довольно громкими. Но потом услышала третий голос, не принадлежавший ни маме, ни отцу, и подумала, что это приехал дядя Стивен рассказать им новости.

Виолет вскочила и бросилась вниз по лестнице.

Внезапно она застыла на месте от изумления.

На кухне стояли отец и Джей и говорили о чем-то — судя по тону, разговор был серьезный. Виолет с удивлением заметила, насколько естественным кажется присутствие Джея в этот момент.

Ни один из них не взглянул на Виолет, хотя оба наверняка знали, что она уже здесь. И судя по тому, как они избегали взглядов в ее сторону, поняла — именно о ней они и беседуют.

Отец, должно быть, рассказывает Джею, что произошло утром в лесу. И говорят они при этом так, будто ее вовсе нет рядом.

Тут Джей повернулся к Виолет. В его настороженном взгляде читалось абсолютное неодобрение действий подруги и желание остаться с ней наедине.

Но было и что-то еще.

Виолет могла бы поспорить на деньги: когда Джей повернулся обратно к отцу, улыбка чуть скользнула по его губам. Легкая, почти неуловимая, никто другой бы и не заметил. И уж точно не отец. Он говорил, не останавливаясь.

А Виолет вмиг растаяла от этой неясной улыбки.

Стояла и смотрела, как они говорят друг с другом. И размышляла, что из произошедшего отец рассказал Джею и о чем умолчал.

Ни для кого не секрет, что Джей был в курсе «способности» Виолет, но она не припоминала, чтобы родители хоть когда-нибудь обсуждали с ним это. В их семье было негласное правило — не говорить вслух о ее «даре», да и вообще как можно тщательней оберегать эту семейную тайну, этот скелет в шкафу.

И тут отец протянул Джею руку. Это было удивительно — Виолет и не думала, что когда-нибудь случится такое официальное рукопожатие между ними.

Джей решительно пожал его руку. Папа взглянул на Виолет и кивнул. Словно дал ей знак, что все разрешилось, хотя она понятия не имела, о чем это он. А потом он тихо вышел через заднюю дверь и отправился в мамину мастерскую. Виолет представляла, как мама выплескивает весь накопившийся гнев на холст.

Внезапно смутившись от того, что они остались наедине, Виолет хотела спросить, о чем это Джей беседовал с папой. Она нервничала и чувствовала себя очень неуверенно.

— О чем это вы здесь…

Джей не дал ей договорить. Двумя большими шагами он пересек кухню и сгреб Виолет в объятия, властно накрывая ее губы своими.

Поцелуй был страстный, жадный, Виолет почти повисла у Джея на шее, желая большего, требуя большего. Он немного разжал объятия, так, чтобы она устояла на ногах, но она вновь прижалась к нему, обвила руками его талию и притянула к себе, ухватив за рубашку. Она была одурманена, в хорошем смысле — в самом лучшем смысле, — и отдалась этому ощущению, смакуя соблазняющие прикосновения его языка к своему. Руки Джея неустанно скользили по ее плечам, спине, снова прикасались к основанию шеи и игриво запутывались в волосах, притягивая ее ближе.

Он слегка отстранился, ласково проводя губами по ее губам и прерывисто дыша. Виолет понимала, что точно так же задыхается сейчас. Непонятное чувство неудовлетворенности, которого она никогда прежде не ощущала, волной вскипело в ней.

— Так что ты хотела спросить? — поинтересовался он, и улыбнулся своей кривой улыбкой, почти не отрываясь от ее пылающих губ.

Она не понимала его слов. С таким же успехом он мог говорить на каком-нибудь инопланетном языке.

Он не стал дожидаться, пока она возьмет себя в руки и ответит ему. Вместо этого он снова приник к ее губам. Она жадно, взахлеб пила его поцелуи — и чувствовала взаимность.

Ей хотелось, чтобы эти ощущения никогда не заканчивались.

Она смутно осознавала, что он ведет ее куда-то, не переставая гладить, ласкать, исследовать ее тело ласковыми, жесткими ладонями. Виолет поняла, что они уже в ее комнате и Джей бережно опускает ее на кровать.

Матрас прогнулся под тяжестью их тел, она прильнула к нему. Где-то на задворках сознания оставалась мысль, что родители дома, там, внизу… Сводящие с ума прикосновения его языка окончательно лишили еe способности мыслить.