Читаем Зов издалека полностью

Если бы съемки велись в последние двадцать четыре часа, дорожники сами бы ему позвонили. Будь этот мир немного получше, они связались бы с ним. Но мир такой, какой есть, и в реальности пройдут дни, а то и недели, пока у них хватит сообразительности сложить два и два. Ошибки, недопонимание и халатность, допущенные в первые часы следствия, очень трудно исправить потом. А они случаются, эти ошибки, и довольно часто. Полицейские тоже люди.

Реорганизация в девяносто пятом еще добавила неразберихи. Полицейские стали рассуждать, как звери: это мой ревир, а это твой. Я в твой не суюсь, и ты в мой не суйся.

Он достал из машины телефон и позвонил в отдел дорожной полиции. Представился и попросил соединить с комиссаром.

— Вальтер занят.

— Как долго он будет занят?

Винтер почти увидел небрежное пожатие плеч.

— Я спросил: как долго он будет занят?

— А кто вы, я не понял?

— Комиссар Эрик Винтер. Исполняющий обязанности начальника следственного отдела.

— А ни с кем другим не хотите поговорить?

— Я уже сказал, с кем хочу поговорить.

— Вальтер заня…

— Следствие по убийству! Немедленно пригласи Вальтера Кронвалля!

— О’кей, о’кей, подождите…

Прямо над ним пролетел самолет, заходя на посадку на Ландветтер, совершенно беззвучно, словно паря на фоне блекло-голубого, выцветшего от жары неба. Звук двигателей он услышал, только когда самолет почти скрылся за горизонтом. А это что… косуля? Нет, скорее всего олень. В сотне метров от него, почти не заметный на фоне бурой выгоревшей травы. Зверь прянул в сторону, но Винтеру так и не удалось различить его контуры. Так, дуновение ветерка, не более того.

Он впервые заметил, что кузнечики стрекочут в определенном ритме. Стрекот нарастает, ослабевает, нарастает, ослабевает… Откуда у них чувство ритма, к тому же коллективное? Сигарилла давно погасла.

— Кронвалль слушает.

— Эрик Винтер.

— Я был занят.

— Ты и сейчас занят.

— Что?

— Ты занят разговором со мной, Вальтер. Мне нужно знать, стояли ли у вас этой ночью камеры наблюдения на буросском шоссе. Ночью и ранним утром, еще до рассвета. Темно было…

— Скоростной контроль?

— Тебе лучше знать.

— А в чем дело?

— Ты что, ничего не слышал про убийство? Задушили женщину…

— Да-да, я слышал… Хотя внутренняя коммуникация у нас, сам знаешь…

Он замолчал. Наверное, листал рапорты.

Винтер ждал продолжения. Пот начал щипать глаза, он залез в машину и вытер лоб тыльной стороной ладони.

— Значит… снимали ли мы поблизости… когда темно-темно… когда темнее темного… э-э-э… Может, и снимали. Вообще у нас такого оборудования нет, но иногда берем напрокат у вертолетчиков… Тестировали. Тестирование оборудования — важная… ух, какая важная часть нашей неусыпной… Пока ничего нет. Надо спросить подотдел в Херланде.

— Можешь проверить прямо сейчас?

— Только сейчас и могу… если ты хочешь увидеть запись…

— Это как?

— А разве комиссар не знает состояния дел? Ребята в видеомашинах проверяют запись, сматывают на начало и передают сменщикам. Но если повезет… сменщики выезжают не сразу… Я же сказал, это всего лишь тест. Часть нашей неусып…

— Они стирают запись?

— Конечно. Здесь, в дорожной полиции, наши ресурсы настолько ограничены, что только неусыпная работа…

— Пожалуйста, не тяни. Свяжись с ними сразу.

— Я тебе перезвоню.

Эрик сунул телефон в нагрудный карман, вышел из машины и несколько раз отжался, используя капот в качестве опоры. Суставы похрустывали. Надо больше двигаться. «Если я хочу вечно оставаться самым молодым комиссаром в полиции, надо больше двигаться. Бергенхем приглашал поиграть в бенди в зале… Дурацкая мысль, а почему бы нет? Или бегать через день. До Лонгедрага и обратно. Хотя я и так все лето крутил педали…»

Он подошел к автобусной остановке и посмотрел расписание. Остановка называлась Хелендаль. Автобус 701, Бруплац — Фролунда Торг. Последний автобус 23.43. Надо проверить и подшить к делу. Следствие вообще похоже на большой пылесос — засасывает все, что угодно: протоколы допросов, технические улики, разумные мысли и бредовые идеи. Почти все это, как правило, ровно никакого отношения к делу не имеет. Но постепенно, шаг за шагом, начинают проявляться какие-то туманные связи. Тогда можно сформулировать версию.

На груди зазвонил телефон.

— Винтер.

— Это опять Вальтер. Мне нравится ход твоих мыслей. Они работали с камерой ночью и ранним утром. В восточных пригородах. Причем только эту неделю.

— А где они стояли? На буросском шоссе?

— Вот именно! На буросском шоссе. И две камеры пока никому не передавались, так что запись наверняка сохранилась.

— Было всего две камеры?

— Я тебя не понимаю.

— Ты сказал: две камеры. Были ли еще камеры в этом районе?

— Насколько я понял, нет.

— Мне надо посмотреть записи.

— Где?

— Можешь после ленча послать их мне в отдел?

— Конечно! У нас, как ты знаешь, для таких случаев есть специальные курьерские машины.

— Спасибо, — коротко засмеялся Винтер.

— Если раскроешь убийство, не забудь меня.

— Само собой.

— Что-нибудь вроде: гол был забит с подачи Вальтера Кронвалля из дорожной полиции, который своей неусыпной…