Читаем Зов издалека полностью

— На сей раз, может, и не совсем пустой, — неожиданно согласился Хальдерс. — Пара-тройка заказов с нашей базы точно были. Но, мать их, таксисты могли бы и сами позвонить, если что-то видели. Раньше было лучше.

Да, раньше было лучше. Раньше ему достаточно было снять трубку и набрать номер… Он и сейчас его помнил, 170-30-30, и диспетчер немедленно передавал по линии: «Все, работавшие ночью, позвоните Винтеру». Это упрощало дело.

— Свободная конкуренция таксистов отрыгивается следователям, — изящно сформулировал Хальдерс. — Эти новые таксистские фирмы… Сколько из них белых? Черные, желтые… зеленые. Многие пройдут проверку иммиграционного управления? А сколько вообще не говорят по-шведски? Конечно, они не будут никуда звонить, тем более в полицию.

Винтер отвернулся к доске, но Хальдерс упорно продолжал:

— Возьми хоть убийство весной в Рамбергете. Сколько таксистов проехало мимо той ночью? Двадцать? Тридцать? И сколько из них позвонили? Ноль!

Хальдерс обвел взглядом коллег. Слушают они или нет?

«Иммиграционное управление, — подумал Винтер. — Женщина могла быть и не шведкой. И тогда… бесчисленные акты, Интерпол… Спокойно, Винтер. Пробьемся».

Он посмотрел на небогатый набор стрелок и цифр на своей схеме. С чего-то надо начинать.

Время подошло к одиннадцати. Они сидели в кабинете Винтера. Винтер открыл окно и курил свою сигариллу. Дым поднимался к потолку, а потом красивыми кольцами опускался на них же. Открытого окна дым словно не замечал.

Рингмар закашлялся, и Винтер пригасил окурок в пепельнице.

— Теперь уже точно… поздравляю с возвращением из отпуска.

— Я все равно заскучал. Отпуск, знаешь…

— Надо иметь хобби. Проводить свободное время с толком.

— Я ездил на велосипеде и купался, — сообщил Винтер. — И слушал рок. Вот и сделаю рок своим хобби. Джаз — работа, а рок — хобби. Но понимаешь… сразу не привыкнешь. Требует времени.

— Да уж… — сказал Рингмар.

Винтер схватился было за недокуренную сигариллу, но раздумал. За окном то и дело слышались звуки подъезжавших и уезжавших патрульных машин и презрительный хохот чаек, сопровождавший всю эту суету.

— Никаких заявлений о пропаже… — произнес Винтер. — Пока. Это может быть плохо, а может и хорошо.

— И что здесь хорошего?

— Где-то она была… меньше суток назад. С кем-то встречалась, разговаривала. Кто-то ее видел. Я имею в виду, кроме убийцы.

— Может, сегодня заявят. Попозже. Или завтра.

— До этого от зубов никакого прока.

— Нам нужен ее зубной врач.

— Нам нужен ее зубной врач. Нам нужно ее имя, нам нужно знать, где она жила… прежде всего имя. Неприятное ощущение… что-то в этом есть недостойное. Человек без имени. У тебя нет такого чувства?

— У меня нет.

— А у меня всегда, когда труп неопознан. Знаешь… словно бы нет ей упокоения.

Рингмар кивнул.

— Я бы подождал денек с газетами и афишами.

— Афишами? Ты имеешь в виду — листовками? Флайерами?

— Афиши, листовки и флайеры. Парни в Лондоне так работают, и мне бы хотелось попробовать у нас.

— Дает результат?

— Что?

— Там у них… в Лондоне… дает все это результат?

— Честно говоря, не знаю.

— Ну-ну…

— Сегодня набросаю текст.

— А снимок?

— Честно говоря, не уверен… Как ты думаешь, этот подойдет? — Винтер взял со стола фотографию мертвого лица и повернул к Рингмару. — Не совсем обычно, конечно… но это альтернатива.

— Дай посмотреть. — Рингмар потянулся за снимком, поизучал его несколько секунд и вернул Винтеру.

— Не особенно симпатично… но если другого выхода нет, придется публиковать. Портрет свежеубитой женщины… Первый раз в Гетеборге.

— А помнишь историю со взрывом в Вюртемберге? В Германии? Пластический хирург собрал физиономию, как пазл, и они официально опубликовали снимок. Что-то в этом есть.

— Чего-то в этом нет… Как-то цинично, что ли…

— Взрыв еще циничнее.

Рингмар встал, расправил спину, поднял руки и застонал.

— У меня уже вечер, — сказал он грустно.

— Возьми себя в руки… День только начался.

— И еще эта пресс-конференция… — Рингмар снова сел и положил ногу на ногу. Его брюки цвета хаки и сорочка в мелкую клеточку выглядели несравненно элегантнее садовых шорт и выцветшей футболки Винтера. Винтер почесал бедро под штаниной. Надо принять душ и поесть.

— Пресс-конференция? Кто принял решение? Биргерссон?

— Нет… Велльман.

Хенрик Велльман был одним из шефов гетеборгской полиции. Он, как это громко называлось, отвечал за инфраструктуру. Это к нему обращались, когда требовались деньги на поездки, новые машины и тому подобное. Над ним был только главный полицеймейстер — Юдит Сёдерберг. А выше — Господь Бог.

— Наверное, сам придет, — улыбнулся Винтер.

— Ты должен его понять. Убита молодая женщина, труп не опознан. Риксдаг еще не работает. Хоккейный сезон не начался. Пресса голодна как волк. Летнее убийство…

— Летнее убийство… — эхом повторил Винтер. — Мы замешаны в классическое летнее убийство. Мечта таблоидов.

— Это все из-за жары, — сказал Рингмар. — Все из-за этой чертовой жары.