Читаем Зов издалека полностью

Он подошел ближе, встал рядом с каталкой и осторожно сунул руку за подушку под ее спиной.

— Вот с чего. — Он показал ей волос, едва заметный в слабом свете из окна.

— Мои волосы?

— Ваш волос, — уточнил Винтер. — Вы когда-нибудь слышали про ДНК?

— Нет.

— Вы никогда не слышали про ДНК?

— Вообще-то слышала. И что?

Винтер разжал пальцы, проследил, как волос медленно упал на пол и сел в кресло.

— ДНК содержится в клеточном ядре. Как правило. Но она есть и в плазме, так называемых митохондриях. Такую ДНК определять труднее.

Она что-то пробормотала. Винтер подождал немного, но за бормотанием ничего не последовало, и он продолжил:

— ДНК наследуется детьми от матери.

Она повернула голову, как обеспокоенная птица поворачивается на незнакомый звук.

— Вы все выдумываете.

— Нет. Это правда. Переходит от матери к ребенку… к дочери. Такая ДНК есть в тех тканях, где обычная ДНК отсутствует. Например, в волосах.

— Вы взяли мой волос еще в тот раз! Я помню! Вы встали у меня за спиной…

— Воспользовался случаем, — сказал Винтер.

— Чертово кресло.

— Значит, вы Бригитта Делльмар?

— Вы же так считаете.

— Хочу услышать это от вас.

— Какая разница? Для вас это важно?

— Да.

Она потерла свои изуродованные ноги.

— Да. Я Бригитта Делльмар. Но счастливее от этого никто не станет.

— И Георг Бремер вовсе не ваш брат?

— Нет. Он не мой брат.

— А почему он сказал нам, что он ваш брат?

— Думал, что может меня запугать. Я же была его сестрой все эти годы. Мне пришлось играть эту роль. Они так решили. — Она посмотрела в глаза Винтеру. — Но запугать меня он не мог.

Зазвонил телефон. Она сняла трубку, сказала «да» и несколько секунд слушала.

— Подождите… — Она зажала трубку рукой и повернулась к Винтеру. — Вы еще долго здесь пробудете?

Винтер решил не отвечать на этот дикий вопрос.

— Я потом позвоню, — сказала она и нажала на рычаг.

— Два дня назад вы звонили Бремеру.

— Откуда вы знаете, что это была я?

— А разве не вы?

— Я. Позвонила, когда он вернулся из полиции.

— А вы понимали, что мы будем проверять его звонки?

— Может быть…

— И почему тогда звонили?

— Ему пришла пора умирать. Он слишком долго жил. Он… убил моего ребенка.

Лицо ее исказилось жуткой гримасой. Она откинулась в кресле, уткнулась в подушку и некоторое время лежала не шевелясь. Внезапно, у него на глазах, она постарела лет на сорок, теперь ей было не меньше ста. Что-то она шептала, неразличимое. Когда она выпрямилась, лицо ее было залито слезами.

— Я ему сказала: «Ты убил своего ребенка». Я это знаю. Он не знал, что я знаю… — Она почти кричала, это был слабый крик, словно издалека. — Он не знал, что это я во всем виновата.

Она внезапно замолчала и уставилась на Винтера.

Молчать и ждать, решил он.

Она опустила голову, чуть не коснувшись подбородком груди, но сразу подняла.

— Я сказала ему, что он убил своего ребенка. Я ему это сказала!

Винтер молчал. Под окнами опять прошел трамвай. Часы на стене внезапно остановились.

— Я сказала ему: «Ты убил своего ребенка. Потому что Хелена была твоей дочерью».

Она опять посмотрела Винтеру в глаза.

— Нет ничего страшнее убийства. А убить своего ребенка — это…

— Вы рассказали ему, что Хелена его дочь?

— Да.

— И это правда?

— Нет.

— Но вы ему это сказали?

— Я хотела, чтобы он страдал. Он никогда не страдал. Он не знает, что такое страдание. Не знает.

— А что вы имели в виду, говоря, что во всем виноваты?

— Она была моей девочкой, — произнесла Бригитта таким тоном, словно мысленно перенеслась на много лет назад. — Хелена была моей девочкой. Она была не похожа на других… Мы были не похожи на других.

— Она ваша девочка…

— Ей было очень трудно. — Она вдруг двумя руками схватила ладонь Винтера. — Она очень страдала… и в этом была моя вина. И я не выдержала… рассказала.

— Что вы рассказали? Что вы — ее мать?

— А? Да… она знала, что я ее мать. Она знала.

Ее пальцы то сжимались, то разжимались. Руки были теплыми и ледяными одновременно. Он чувствовал ее пульс.

— Когда она об этом узнала? — Винтер наклонился к Бригитте. — Когда она об этом узнала?

— Всегда знала… всегда знала, еще когда была малышкой.

— Но она же воспитывалась у приемных родителей. Много лет! И когда она вернулась сюда, она была… одинока.

— Она всегда знала. Она понимала. А когда вернулась, опять узнала.

И Бригитта рассказала. Она была ранена. После ранения они прятали ее, а потом она и сама пряталась ото всех так долго, что мир перестал для нее существовать. Нет таких препаратов, которые она бы не попробовала, чтобы покончить с жизнью. И каждый раз ее постигало разочарование. Она даже не знает, сколько лет это продолжалось. Не знала. Они позволили ей располагать частью денег, снабдили фальшивыми бумагами, и она вернулась в Швецию, к своему так называемому брату.

Она неожиданно рассмеялась. Сухой, каркающий смех.

— Потом девочка попыталась начать собственную жизнь и завела ребенка…

— Кто отец Йенни?

— Никто не знает.

— Даже вы?

— Она почему-то считала, что мне это вообще не надо знать.

— Почему?

Она пожала плечами. Шея у Винтера была совершенно мокрой от пота.