Читаем Зов издалека полностью

Винтер пробормотал что-то в ответ, попрощался и подошел к окну. За окном стоял типичный ноябрь — ни с чем не спутаешь. Посмотришь и сразу скажешь — ноябрь. Размытые огни автомобильных фар, тугой, пропитанный влагой туман. Скоро Рождество. Ангела сказала, что возьмет дежурство. А может, у меня уже нет Ангелы? Наверное, надо к этому готовиться…

Он поднялся к Бейеру. Бенгт Сундлёв в неудобной позе склонился над микроскопом. Эти ребята настолько погружаются в свой мир, что ничего вокруг не замечают… Рядом с Сундлёвом лежал лист бумаги, на котором он непрерывно что-то рисовал.

Наконец ему понадобилось посмотреть в другой микроскоп, он оторвался от окуляров и только тогда заметил Винтера.

— Хочешь узнать, как идут дела?

— И как идут дела?

— Совпадения есть, но пока о двенадцати точках и речи быть не может. И о десяти тоже.

— А сколько?

— Я предпочел бы не отвечать на этот вопрос. Но знаешь… задачка что надо.

— В каком смысле?

— В том смысле, что это вообще оказалось возможно. Честно говоря, я в вашу затею не верил. Признаюсь.

— А ты думаешь, я верил? — признанием на признание ответил Винтер.

— Но погоди немного с оптимизмом.

— Это ребенок?

— Похоже, да. Два этих отпечатка… они, конечно, более чем так себе… Я сравниваю их с отпечатками Хелены. И с ее же отпечатками в детстве.

Винтер повернулся, чтобы уйти.

— Заставляет задуматься о смысле жизни, — вдогонку сказал Сундлёв.

Винтер вскочил с постели, ничего не соображая. Звонил телефон. Лампу в изголовье он не выключил, а в руке по-прежнему сжимал протокол. Три часа ночи. Телефон продолжал звонить.

— Да… алло… Винтер слушает. Кто это?

— Это Йоран. Пора вставать.

— Что случилось?

— Во-первых, мы получили ответ из ЦКЛ. Мугрен мне кое-чем обязан, так что он и вправду поторопился. Звонил мне час назад. Это ее, Хелены.

— Что?

— Окурок. Он побывал у нее во рту.

— Мы знали… мы это знали, ведь так?

— Мы ничего не знали, не знаем и не можем знать, пока нет доказательств. А теперь доказательства есть. А во-вторых… Сундлёв рвет у меня трубку. Хочет сам рассказать.

— Двенадцать точек! — Рассказ Сундлёва оказался очень коротким. Всего два слова.

У Винтера загорелось лицо.

— Нам повезло в том смысле, что, хотя отпечатки и маленькие, каким-то чудом зафиксировалось ядро отпечатка. Иначе ничего бы нам не сделать.

— Ты уверен?

— Сто процентов, Винтер, у нас есть точное доказательство, что она, о, черт, я их путаю, Хелена то есть, в общем, мы можем со стопроцентной уверенностью сказать, что она в детстве побывала в этой халупе. — Сундлёв произнес все это на одном дыхании, остановился и с шумом вдохнул. — Старик стер все с новых обоев, а до того, что под ними, руки не дошли.

— Нет, — сказал Винтер. — Не дошли. До всего у него руки не дошли.

— Даю трубку Йорану.

— Вся команда на месте, — сообщил Бейер. — Двинешь сразу?

— Будь уверен…

Только сейчас Винтер понял, что замерз под сквозняком из приоткрытой балконной двери.

— Я тоже поеду, — сказал Бейер.

За рулем был Хальдерс. Винтер позвонил ему тут же. Хальдерс, в свою очередь, связался с Анетой Джанали, и теперь она сидела рядом с ним на переднем сиденье. Винтер и Рингмар уместились на заднем, а Бейер следовал за ними в патрульной машине.

Лес был темным и бесцветным, пышные осенние краски поглотила тьма. Полпятого утра. Ни одного огонька. Если по пути и были дома, свет в них не горел. Ни одного самолета в небе. Их окружала черная, беззвездная Вселенная.

— Никогда не видела такой черноты, — сказал Анета Джанали и тут же прикусила язык, опасаясь, что Фредрик ляпнет какую-нибудь очередную глупость вроде «а в зеркало не глядела?» или «на себя посмотри». Но Хальдерс промолчал.

Над крыльцом горела неяркая лампочка. «Форд» Бремера стоял во дворе и матово отсвечивал в слабом свете. Машина припаркована очень небрежно — видно, что водитель куда-то торопился.

— Что это за звуки? — спросила Анета, когда они вышли из машины.

— Лошади за домом, — невольно перейдя на шепот, пояснил Винтер. — Нервничают.

— А уж как я нервничаю, — сказала Анета. — Лошадям до меня как до луны.

Подъехала патрульная машина с Бейером и несколькими полицейскими в форме. Как в каком-нибудь полицейском государстве, подумал Винтер. Ночные аресты.

В доме было тихо и темно. Он сейчас еще больше походил на рисунки Йенни и Хелены. Без света пропорции меняются.

Полицейские заняли предусмотренные правилами позиции, и Винтер сильно постучал в дверь. По дому пронеслось гулкое эхо. Он постучал еще раз, кулаком, почему-то представив себе хозяина в ночной рубашке и колпаке, открывающего дверь со свечой в руке. Он нащупал ручку и нажал. Дверь была не заперта.

— Георг Бремер! — крикнул Винтер.

«…емер-мер-мер», — пронеслось в темноте.

Ответа не последовало.

— Пригнись, черт тебя побери, — прошипел Хальдерс у него за спиной. Наверное, Анете, а может, и кому-то еще. Винтер слышал шумное, как под водой, дыхание Рингмара.

— Входим, — скомандовал Винтер. — Бертиль и я. Двое обходят дом. Фредрик и Анета остаются здесь.

Они вошли в прихожую. Здесь пахло землей и немного лошадьми.

— Холод какой, — прошептал Рингмар. — У него что, нет отопления?