Винтер промолчал. У него мелькнула мысль, что «БМВ», в котором они сидят, наверняка где-то за рубежом числится в угоне. С моста донесся характерный скрежещущий шум трамвая. Рядом с ними было припарковано довольно много автомобилей. Процентов десять угнанных, наугад прикинул Винтер. Бросили машины, когда бензин кончился. Наркоманы… Хальдерс все знает про эти дела.

— «Адские ангелы» опять разделились, у них образовалась новая банда… Ты знал про это? — спросил Винтер после паузы.

— Не знаю и знать не хочу этих психопатов. — Веннерхаг посмотрел ему прямо в глаза. — Я с ними дел не имею. Ты меня знаешь.

— Никаких слухов? От них… или о них?

— Даже если бы я слышал что-то, заткнул бы уши. Это опасно, поверь мне. Чем меньше про них известно, тем лучше.

— А про них и так мало известно. Никто ничего не знает.

— Это часть их деловой стратегии.

— Так же как они сами — часть общества?

— Вы же считаете себя частью общества… Полиция — часть общества, власть… а другая власть — тоже часть общества.

— Да ты философ, Бенни.

— Да… а твоя сестра видеть меня не хочет. Не любит философов.

— Мало того что ты философ, ты тоже часть общества.

— Спасибо на добром слове.

— Не за что благодарить. Я имею в виду вовсе не какое-нибудь там приятное и симпатичное общество.

— Нет, конечно… В приятном и симпатичном обществе есть место только для снютов… Только вот что я тебе скажу, Эрик: мы все заменимы. И в равной степени заслуживаем сострадания. Вы заслуживаете сострадания, и мы заслуживаем сострадания.

— Пошел ты…

— Смотри-ка, задело…

— Твой пафос смешон. Ты заменим, а я — нет.

— Забудь, — сказал Бенни. — Но я тебя уверяю: когда-нибудь ты поймешь, что я прав. К сожалению.

Винтер промолчал. Мимо проехал патрульный автомобиль. Наверняка записали номер машины, в которой они сидят.

— Если ты ничего не знаешь про «ангелов», можешь помочь с Георгом Бремером.

— Я же уже сказал — он для вас интереса не представляет. Если он заявляет, что завязал после отсидки, значит, так и есть. Я ничего о нем не слышал. Имя узнал от тебя.

— Я говорю не о тебе, а о твоих… деловых контактах. Может быть, кому-то известно. Вовсе не обязательно, чтобы он где-то отметился за последнее время. Меня интересует его прошлое… Видел ли его кто-нибудь. И знал ли он Якобссона.

Было еще не поздно. Винтер позвонил Ангеле.

— Чем занимаешься?

— Отхожу после дежурства. С вином и музыкой.

— Колтрейн?

— Свен-Оке Колтрейн. Ансамбль «Буги-Вуги».

— Звучит великолепно, — засмеялся Винтер.

— Во всяком случае, лучше, чем «Клэш».

— Как ты угадала? У меня как раз стоит диск «Клэш».

— На работе?

— Ага. Но мне не следовало тебя в это посвящать.

— Трепач… — Она помолчала и произнесла совершенно другим голосом: — Неприятная история с твоим отцом. Лотта рассказала.

— Ты говорила с Лоттой?

— Она позвонила только что. Поблагодарила за подарок, который я ей послала. Тот самый, что ты передал на два дня позже.

— Я знаю…

— Это непростительно… Извини, Эрик. Но ему уже лучше.

— Миокардит.

— Да… Это довольно серьезно.

— У меня звонит мобильный… наверняка мать. Слышишь?

— Слышу… возьми же трубку!

— Сегодня вечером у меня масса работы, — сказал он, — мне надо… почитать. Позвоню позже.

— Сначала поговори с матерью, — сказала она.

59

Прокурор Вельде утром подписал постановление о задержании Бремера — самое большее на четверо суток, после чего мера пресечения может быть изменена.

— Сделай все возможное, — сказал Винтер, предлагая Вельде тянуть время, обходя директиву о «максимально быстром решении…».

— Честно говоря, даже и для задержания не особенно весомые причины, — возразил прокурор.

— И все же ты подписал.

— Только для тебя, комиссар. Только для тебя. Может, из этого и получится что-то хорошее.

— Ничего хорошего из этого не получится, — сказал Винтер.

— А девочка? Может быть, удастся найти девочку.

Винтер промолчал.

— Положа руку на сердце, Эрик, у тебя есть хоть какая-то надежда, что девочка жива?

Винтер огляделся, словно ему вдруг показалось, будто кто-то проник в его рабочий кабинет.

— Нет, — ответил он. — Думаю, это исключено.

По лицу Рингмара он понял, что тот придерживается того же мнения. Немолодое лицо его казалось бледным и измученным в холодном, уже предзимнем свете.

— Мы скорее всего найдем тело, если хоть чего-то добьемся от Бремера. — Винтер говорил без всякого энтузиазма. Азарт погони почему-то исчез. — Или от кого-то другого.

— Или от кого-то другого, — эхом повторил Рингмар.

— Ты устал, Бертиль.

— Смертельно.

— Это погода… мало света. Скоро придется надевать шахтерские лампы.

— Не надо играть в бодрячка. Ты знаешь, в чем дело.

Винтер провел ладонью по липу.

— Она спрятала этот окурок намеренно, — сказал он.

— Что?

— Она спрятала этот окурок намеренно. И подальше, чтобы Бремер не нашел. Чтобы его мог найти только Бейер с ребятами.

— Она что, была ясновидящей?

— Весьма вероятно… Она жила в аду и понимала, что может быть еще хуже.

— Скоро узнаем, ее ли слюна… ЦКЛ обещала ответить побыстрей.