Читаем Зов издалека полностью

Винтер вернулся к диапроектору и начал медленно просматривать пленки. Как все происходило в те дни? Когда Бригитта и Хелена были еще здесь… Читала ли Бригитта то, что он читает сейчас? Или ее к тому времени уже не было в живых? Он зачем-то пробежал глазами статью, в которой подробно рассказывалось, как все сотрудники газеты в ответ на какое-то предложение сказали «да», а писатель Лейф Пандуро сказал «нет». И опять криминальная хроника… Сейчас стало получше, решил Винтер. Кто-то грабивший автомобилистов на дорогах получил пять лет. Бандит ранил вахтера. Винтер вспомнил рассказы датчан о грабежах, совершенных бандами байкеров.

Машина времени… В 1972 году Дания была крупнейшим в мире экспортером пива. Рисунок: некий футуролог изобразил Ольборг в далеком будущем — в 1990 году. Метрополитен, монорельс, вертолеты как коллективный транспорт. Винтер позавидовал тогдашней вере в светлое будущее. Ему было двенадцать лет, он играл на детской площадке в Хагене.

Сенат осудил бомбежки в Северном Вьетнаме. В 19.50 — шведский стол в «Факеле». Придорожные грядки и клумбы подготовлены к зиме. Блондинка с голой грудью сидит на капоте двенадцатицилиндрового «ягуара» на автомобильной выставке в Париже. И сейчас все то же… семидесятые продолжаются.

Тренер англичан Альф Рэмси не отказался от старых звезд перед отборочными матчами к чемпионату мира. Фотография Бобби Мура. Но тут же и молодежь — Рэй Клеменс и двадцатилетний Кевин Киган с бакенбардами еще почище, чем у Бендрупа.

Пол и Линда Маккартни открыли зоопарк. Студенческие выступления подавлены.

Его затошнило опять, на этот раз сильнее. Он посмотрел на часы — пора закругляться. И начал быстро крутить ролик, отмечая только названия статей и не вникая в содержание. Стоп… в заголовке мелькнул Блокхус. Винтер остановил пленку. Ага… вот оно: в Блокхусе строится большой отель. Он его видел вчера на пустынной площади. На фотографии отеля еще нет, но место он узнал. Корреспондент, должно быть, побывал там в это же время: то же ощущение межсезонья, на снимке ни единой живой души.

И еще одна статейка о Блокхусе — землемерные работы. Нарезают дачные участки по направлению к морю. Картина показалась ему знакомой. Он вгляделся повнимательнее и замер. На фотографии было видно семь или восемь домов на улице Йенс Берентвей. Названия улицы в статье не было, но Винтер узнал третий дом справа. Серая, в пятнах штукатурка, лачуга, а не дом. Снимок мог быть сделан когда угодно в течение этих двадцати пяти лет, но… У него заболела голова. Рядом с лачугой стоит машина, а у дверей маячат две фигуры. То ли вышли из дома, то ли собираются войти. Расстояние метров пятьдесят, черты различить невозможно, но одно совершенно ясно: это взрослый человек и ребенок.

Он поехал в порт, предварительно позвонив Микаэле Польсен.

— Наверняка можно установить, когда сделан снимок.

— Естественно. Я позвоню в редакцию. И найду фотографа, если он, конечно, еще жив.

— У меня большая просьба: попроси специалистов сделать хорошее увеличение и пошли мне.

— Естественно, — повторила Микаэла.

Ветер лохматил волосы. Он стоял на палубе и наблюдал, как и без того небольшая страна Дания становится все меньше и меньше, постепенно исчезая в сером осеннем тумане. Начало смеркаться. Как только они вышли в нейтральные воды, дождь прекратился. Как раз на полпути домой. Винтеру вдруг показалось, что он отсутствовал очень долго, непростительно долго, и он заволновался. Бар был переполнен — его соотечественники со стеклянными глазами продолжали наливаться спиртным. Среди них попадались даже инвалиды в креслах-каталках. Что ж, очень разумно — если хочешь напиться в стельку, лучшего транспорта не найти.

На столах росли терриконы банок и бутылок. Размытые в табачном дыму контуры лиц, нелепые пьяные гримасы напомнили Винтеру картину Босха. Средневековое сборище шутов. Или прокаженных. Он вышел на палубу. Паром прошел Вингу. Снова, как и по дороге в Данию, пролетела стая уток, еле различимых на фоне темнеющего неба. Мгновенно вспыхивали и тут же гасли ослепительные конусы света от маяка. Винтер закурил сигариллу. Навстречу прошло несколько огромных паромов. Почему-то они напомнили ему крепостную стену многоквартирных домов в Норра Бископсгордене с прислушивающимися к космическим сплетням ушами парабол. Он медленно успокаивался.

Винтер вошел в свой кабинет. На стене по-прежнему висели детские рисунки. Он зажег свет и остановился в двух метрах от них.

Дорога в лесу.

Ветряная мельница.

Куда-то идет трамвай.

Он с силой провел рукой по лицу. В привычной последовательности — левая щека, губы, правая щека. Два ощущения от поездки — усталость и возбуждение, странное чувство, похожее на повторяющийся мотив на рисунках — солнце и дождь.

Рингмар постучал в дверь и вошел, не дожидаясь ответа.

— Добро пожаловать домой.

— Спасибо. Как дела?

— По-моему, это я должен задать этот вопрос.

— Что с шофером автобуса?

— Вероятно… вполне вероятно, что он видел именно Йенни.

— Значит, мы можем определить район поиска точнее.

— Не намного. Билльдаль — длинный маршрут. Но… да, конечно.