Читаем Зов издалека полностью

— Я же сказал — ничего, что можно было бы представить в суд. Парень перед самоубийством написал записку и признался в убийстве своей девушки, но нам не удалось стопроцентно подтвердить, что записку написал именно он. Ты же знаешь, как это бывает. Куча возни, и все для того, чтобы доказать — да, признание соответствует истине. Или не соответствует.

Бендруп задумался — очевидно, над абсурдностью полицейской работы.

— Ты говорил про еще одно убийство.

— Разве? А, да… Фру Бертельсен. Ушла из недорогого постоялого двора и исчезла. Через восемь месяцев чей-то пес выкопал останки на пустыре недалеко от гавани. Никаких личных вещей. Мало того — и одежды никакой. Совершенно голая. Хотя… через восемь месяцев от ее наготы мало что осталось. У нас было заявление об исчезновении человека. И мы проверили зубные карты. Это оказалась она, фру Бертельсен. Дальше этого не сдвинулись ни на шаг.

Оставалось только одно. Он уже позвонил в контору «SeaCat» и заказал билет на редкий по случаю осени паром. Тот отходил в 15.15. Он еще с утра расплатился за номер, отнес чемодан в машину и перегнал ее на полицейскую парковку, прямо напротив гнезда анонимных алкоголиков. Было начало первого. Он встал и пошел по коридору. Дверь в кабинет Микаэлы Польсен оказалась открыта. Она согнулась над столом. Волосы сегодня распущены. Винтер постучал, не переступая порог. Она подняла глаза и помахала ему.

— Я уезжаю.

— Понятно. Что-нибудь новенькое там, дома?

— Может быть… Водитель автобуса видел девчушку. Тоже возможно… И мне не терпится перечитать все материалы. С точки зрения новых данных…

— Да, ты говорил…

— Думаю, скоро опять увидимся. Или услышимся.

— Надеюсь, — сказала она. — Я не оставила надежды уговорить Беате Мёллер со мной встретиться. И обязательно поговорю с судьей насчет дачи в Блокхусе. И с новым хозяином… только не сразу. — Она тряхнула головой. — Надо сначала разобраться с этим супчиком.

— С каким супчиком?

— С каким супчиком? Почти в буквальном смысле: восемь тысяч литров контрабандного спирта. Нашли на ферме на полпути к Фредериксхавну. Восемь тысяч литров! Неплохой супчик, а?

— И владелец неизвестен?

— Так что теперь ты понимаешь, как мы тут живем. Контрабанда наркотиков и в первую очередь спирта — дежурное блюдо в нашем маленьком Ольборге. Контрабандисты везут его и в Швецию. Но главным образом — в Норвегию.

— Ну слава Богу, не только нам счастье, — улыбнулся Винтер, помахал на прощание рукой и в последний раз прошел по длинному коридору отдела уголовного розыска. Сорок четыре следователя, подразделения мошенничества и наркотиков. Микаэла, склонившаяся над своим «супчиком». Воровство, взломы, изнасилования… Страна другая, а преступность та же.

В кабинете с вывеской «Архив микрофильмов» на первом этаже он был один. Сунул рулончик пленки в аппарат и встал, чтобы открыть окно — здесь давно не проветривали. Прямо перед носом оказался пешеходный переход. Красный человечек на светофоре. Он долго разбирался, как открывается окно. Зеленый человечек так и не появился.

Он читал городскую газету Ольборга. Новость об ограблении банка занимала почти всю первую страницу. БАНДИТ ЗАСТРЕЛИЛ ПОЛИЦЕЙСКОГО. В подзаголовках сообщалось о других убитых.

Репортаж занимал две полные страницы. Поскольку драма разыгралась вечером, в прессе было больше фактов и меньше, чем обычно, домыслов и откровенного вранья. Бендруп на пресс-конференции — фото. Винтер не мог удержаться от улыбки — длинноволосый молодой Бендруп с экзотическими бакенбардами. И не он один — чуть не все мужчины на фотографиях, сделанных 3 октября 1972 года, носили причудливые бакенбарды.

На пресс-конференции Бендруп размашисто врал, но там, где необходимо, говорил правду. «Последний козырь береги до конца», — сказал он Винтеру утром.

В этом случае им точно удалось приберечь последний козырь. Вопрос в том, был ли он вообще.

Газетные статьи подчеркивали сумятицу и растерянность, царившие в первые часы после ограбления. Скорее всего репортеры не преувеличивали. Фотографии убитого полицейского, убитого грабителя… «В Дании у прессы другая этика. Или все то же самое? Нет, мы в Швеции все же поосторожнее… Надо будет спросить у Бюлова при случае».

Винтер читал довольно долго, но ничего, способного добавить хоть что-то к уже и без того известным ему фактам, не нашел и перестал крутить ручку диаскопа. От мелькания страниц справа налево слегка затошнило. Причиной тому мог быть, конечно, и застоявшийся воздух в проекторной, но скорее всего именно это мелькание — так бывает, когда сидишь в машине и долго смотришь в боковое стекло, а за окном мелькают, сменяя друг друга, картины окружающего пейзажа.

Он встал и подошел к окну. На светофоре по-прежнему горел красный человечек. Скорее всего этим переходом никто никогда не пользовался — по каким-то причинам он показался городским пешеходам неудобным.