Читаем Золотые миры полностью

Золотые миры

Ирина Николаевна Кнорринг , Николай Николаевич Кнорринг

Тебе — без корысти и лести,Тебе, мой единственный друг,За наше весёлое «вместе»,За цепкость протянутых рук.За дождик, ленивый и мелкий,И чёрные своды мостов,За переведённые стрелкиБезумных, как сердце, часов.Тебе — мои дни, мои ночиВ весеннем, звенящем хмелю,И горечь рифмованных строчек,И жадное слово «люблю».И в жизни тревожно-суровой,Склоняясь в неравной борьбе,Последнее — нежное — слово,Последнее слово — тебе.

22/ II, 1928

Старый квартал («Занавески на окнах. Герань…»)

Занавески на окнах. Герань.Неизбежные вспышки герани.В предрассветную, мглистую раньТонут улицы, в сером тумане.День скользит за бессмысленным днём,За неделей — бесследно — неделя.Канарейка за тёмным окномЗаливается жалобной трелью.Резкий ветер в седой вышинеБьётся в стёкла, мешая забыться.Иногда проступают в окнеНеприметные, стёртые лица.А в бистро нарастающий хмельЗаметает покорные стоны.И над входом в убогий отельВ тёмной нише смеётся Мадонна…

13/ II, 1928

«Заставить сердце быть сухим, как камень…»

Заставить сердце быть сухим, как камень,Всё позабыть и разучиться петь,Глядеть на мир застывшими глазами —Ведь это же не значит — умереть.Стереть своё лицо, совсем стереться,Сойти на нет, смирить безумный бег,И всё-таки, пока трепещет сердце,Ещё достойно имя — человек.

23/ II, 1928

«Руки крестом на груди…»

Руки крестом на груди.Полузакрыты глаза.Что там ещё впереди?Солнце? Безбурность? Гроза?Снится лазоревый сон,Снится, что я не одна.В матовой пене времён —Сон, тишина и весна.Больше не будет утрат,Всё для тебя сберегу,Верно, скривится с утраТонкая линия губ.Не уходи, подожди.Знаешь, что будет потом? —И неспроста на грудиСлабые руки крестом.

19/ II, 1928

«Ни радости многоголосой…»

Ни радости многоголосой,Ни песен, ни звенящих строк.Ажурный дым от папиросыВ нависший низко потолок..А за окном — густые дымыСлетают с закоптелых труб.Как хорошо шептать: «любимый»Одним движеньем сжатых губ.Мечты растут, горят и тают,Уже твои, а не мои,И жизнь, до ужаса простая, —Не выбита из колеи.Не назовёшь её ошибкой,Всё знает место, срок и цель.Самоуверенна улыбкаНа неулыбчивом лице.Ночами не пугают грозы,Тревожно тени не шуршат.Могучим, сладостным наркозомУже отравлена душа.

15/ II, 1928