Читаем Золотые миры полностью

Золотые миры

Ирина Николаевна Кнорринг , Николай Николаевич Кнорринг

Твои стихи — подарок разума,Мои — скользящий день за днём,Быть может, всё узнаем сразу мы,Всё непонятное поймём.Всё то, что жуткими минутамиНам накоплял упрямый рок,Все нити длинные распутаемНезабываемых тревог.И станет жизнь совсем утонченной,Но даже с матовых вершинТого, что как-то не закончено,Мы никогда не довершим.Твои стихи — подарок разума,Мои — скользящий день за днём.И то, что кем-то не досказано,Мы никогда не назовём.

7/ I, 1928

«У меня в комнате совсем темно…»

У меня в комнате совсем темно,Тускло светит маленькое окно.Рисунков обой не различает глаз,Хотя ещё только второй час.В окошке — крыши и чердаки,Символы бедности и тоски.Страшно на улицу смотреть вниз,И стонет колокол на Сен-Сюльпис.И под низким, нависшим потолкомЯ сижу и думаю всё об одном —И в стекло стучит тёмный дождь,Издевается: «Ничего, подождёшь!»В комнате, на шестом этаже,Я — недоумевающая — настороже…Я — знающая, что не одна,Зацветающая, как весна.

3/ II, 1928

На шестом этаже («Мысли тонут в матовом тумане…»)

Мысли тонут в матовом тумане.День за днём проходит, как в бреду.Нет конца беспомощным скитаньям,Никуда, должно быть, не приду.День за днём, неделя за неделей…За окошком очертанья крыш,Улицы, как тёмные ущелья,Старый, заколдованный Париж.По ночам — разгул, свистки и крики,Сердце замирает и дрожит.Тянется по лестнице безликий,Медленно считая этажи.И глотая запылённый воздух,С напряжённой мыслью о тебе,Я гадаю здесь по мутным звёздамО своей изломанной судьбе.Днём туман, внимательный и серый,Жизнь ясна, безвинна и проста.На стене — премудрая химераИ изображение Христа.А на башне старого собораМощной болью вздрагивает медь.Кажется, что скоро — слишком скоро —Я смогу покорно умереть.

5/ II, 1928

«Я пуглива, как тень на пороге…»

Я пуглива, как тень на порогеОсторожно раскрытых дверей.Я прожгла напряжённой тревогойМного ярких и солнечных дней.Оплету себя вдумчивой грустью,Буду долго и страшно больна,Полюблю эту горечь предчувствийИ тревожные ночи без сна.И когда-нибудь, страшно сутулясь,В час, когда умирают дома,Я уйду по расщелинам улицВ лиловатый вечерний туман.Где я буду в тот матовый вечер?Кто мне скажет, что я умерла?Кто затеплит высокие свечиИ завесит мои зеркала?Так исполнится чьё-то проклятье,И не день — и не месяц — не год —Будет мир сочетанием пятенИ зияньем зловещих пустот.

6/ II, 1928