Читаем Золотой след полностью

Лейн нашел время заскочить в ресторан поболтать с метрдотелем. Он быстро выяснил, что она знает доктора Эстли. Она также сказала, что доктор Эстли недавно заказал столик, сообщила дату и время, Лейн убедил ее поделиться с ним этой информацией. Затем он заказал столик на двоих, на полчаса позже забронированного времени Эстли, дал хозяйке пятьдесят долларов и попросил ее позаботиться, чтобы они сидели поближе к Эстли. Когда он улыбнулся хостес, она пообещала, что сделает все возможное.

Лэйн узнал из разведданных об Эстли, что появляться в одних и тех же местах с Эстли, было не утешительным, так как для этого потребуется не только больше времени, нежели он предполагал, но и пятьдесят долларов, которые он сунул метрдотелю, станет только началом. Эстли зарабатывал приличные деньги, гораздо больше, чем полагал Лейн (а Лейн узнал об этом, потому что он просмотрел все финансовые отчеты, какие только смог найти), Эстли не копил на черный день. Он жил на широкую ногу. «Суонк» появился среди его любимых мест не просто так. Заведение было модным и дорогим, и когда Лейн навестил метрдотеля, ресторан был забит. В Инди это место, куда предпочитала ходить элита, посмотреть на других и показать себя.

Кроме того, Эстли родился в богатой семье, не золотой элиты, но относящейся к высшему классу, хотя среднему высшему классу. У него имелся трастовый фонд, в который он не заглядывал, так как ему это было не нужно, он унаследовал кое-какие средства, несмотря на то, что наследство матери поделил с братом и сестрой.

Отвлекшись от мыслей об Эстли, Лейн встал у раковины в ванной, побрился, приложил руки, смоченные лосьоном после бритья, к щекам, провел расческой по волосам. Потом подошел к шкафу, снял одежду с вешалок.

Мелоди жила в Лос-Анджелесе и работала в шикарном магазине, Лейн узнал из выписок по кредитным картам Эстли, Джаррод Эстли был фанатом этой одежды. Мелоди нравилось одевать Лейна, она имела большую скидку, так что всякий раз, когда он встречался с ней, она всегда передавала ему пакеты с высококлассной одеждой. Несмотря на то, что он редко надевал это дерьмо, которое она покупала, не выбрасывал его, но большая часть купленных ею вещей так и не дотрагивались до его тела.

Он надел брюки, рубашку, застегнул на пуговицы, снял с вешалки пиджак, прошел в спальню и натянул носки и ботинки. Сунул бумажник во внутренний карман пиджака и, надев пиджак, спустился вниз.

Краем глаза он заметил Рокки, сидевшую за островком, когда завернул за угол в кухню, взяв со стойки ключи и сотовый, направился к двери подсобки.

— Готова? — спросил он, остановился, повернулся к ней и замер.

— Да, — ответила она, стоя к нему спиной, что-то делая, он не понял, что она делала, потому что все мысли разом вылетели.

Ее спина была обнажена. Полностью. Только тонкие черные бретельки, которые вились по плечам, нижняя часть ее тела была скрыта островком, но спина была совершенно голой.

У нее были распущены волосы, гладким блестящим водопадом, спускающимся ниже лопаток, и пока она двигалась, ее волосы в такт ее движению скользили по коже спины и плеч. Голая спина исчезла, как только она натянула черное пальто на плечи. Повернувшись к острову, одной рукой, вытащив из-под пальто свои густые волосы, другой схватила маленькую блестящую темно-фиолетовую сумочку и темно-фиолетовый шарф из какого-то скользкого блестящего материала. Потом он услышал стук ее каблуков по мрамору, она обогнула остров, и увидел ее спереди.

Черное пальто доходило ей до колен, она не застегнула его, полы пальто распахнулись, открывая платье. Платье начиналось над ее грудью, середина была в свободной драпировки, бедра и ноги ткань облегала. Оно было настолько облегающим, что не оставляло места воображению. И коротким. Оно не было слишком коротким, доходило чуть ниже бедра. Ее длинные ноги исчезали под этой юбкой, были голыми, выглядели сексуально блестящими, и на них красовались фиолетовые босоножки на шпильках из чертовой кучи тонких ремешков, которые были так чертовски сексуальны, что просто глядя на эти туфли, Лейн начинал возбуждаться.

Он оторвал взгляд от туфель, совершив ужасную ошибку, пройдясь еще раз по всему ее телу, снова бросив взгляд на платье, а потом остановился на ее лице. Она поправляла в этот момент шарф на шее, ее макияж был дымчатым, темно-серым и пурпурным, более ярким, чем обычно, таким же идеальным... и сексуальным, особенно с ее волосами, падающими на лицо и плечи.

Она подошла ближе, даже запах ее духов стал сильнее.

Мать твою.

Она остановилась, опустив голову и обернувшись, пока поправляла шарф на шее, потом закончила, посмотрела на него снизу вверх, немного наклонив голову в сторону, сказав:

— Готова.

Да, она была готова. Черт возьми, ночь будет долгой.

Он повернулся к двери, открыл, придерживая для нее.