Читаем Золотой шут полностью

Я стоял и размышлял, как лучше поступить — отправиться восвояси или снова постучать, когда дверь открылась и на пороге появилась богато одетая женщина с двумя дочерьми. Младшая плакала, а у старшей был скучающий вид. Мамаша принялась многословно благодарить Джинну, затем сердито велела дочерям прекратить торчать на месте и идти за ней. Она наградила меня таким взглядом, что я сразу понял — она меня не одобрила.

Джинна ласково посмотрела на меня, и я понял, что она заставила меня стоять на улице вовсе не затем, чтобы наказать. Она была в зеленом платье, широкий желтый пояс подчеркивал талию и приподнимал грудь. Она показалась мне очень привлекательной.

— Заходи скорее. Какое ужасное утро. Люди хотят знать, что написано у них на ладонях, но часто не желают верить тому, что я им говорю.

Она закрыла за мной дверь, и нас окутал полумрак.

— Извини, что я не пришел вчера вечером. Мой хозяин придумал для меня кучу самых разных дел. Я принес тебе с рынка свежий хлеб с пряностями.

— Ой, как хорошо! Я вижу, ты купил орехи. Жаль, я не знала, что ты их любишь, моя сестра в этом году собрала такой урожай, что нам с ним не справиться. Ее сосед собирался купить часть для свиней, но они усыпали землю таким плотным слоем, что к деревьям невозможно подойти.

Вот так-то. Но Джинна взяла из моих рук хлеб и положила на стол, то и дело повторяя, что он великолепно пахнет и что Нед, естественно, ушел в мастерскую к своему наставнику. И не возражаю ли я против того, что ее племянница взяла пони и телегу, чтобы привезти дрова. Нед ей разрешил и добавил, что старому пони полезно немного поработать, а то несчастное животное совсем истосковалось в сарае. Я заверил Джинну, что все в порядке.

— А Феннела нет? — спросил я, удивившись тому, что не вижу кота.

— Феннела? — Казалось, Джинна не ожидала, что я про него спрошу. — Наверное, отправился по своим делам. Ты же знаешь, коты всегда делают, что хотят.

Я положил мешок с орехами около двери и повесил над ним плащ. В маленькой комнате было тепло, и мои отчаянно замерзшие уши понемногу стали отогреваться. Обернувшись, я увидел, что Джинна поставила на стол две дымящиеся чашки чаю. Рядом с хлебом стояли миски с маслом и медом.

— Ты проголодался? — спросила Джинна и улыбнулась.

— Немного, — признался я.

Ее улыбка была ужасно заразительной.

— Я тоже, — сказала она и посмотрела на меня.

В следующее мгновение она шагнула ко мне, и я вдруг обнаружил, что обнимаю ее. Мне пришлось наклониться чтобы поцеловать Джинну, ее губы пахли чаем и какими-то пряностями, и у меня вдруг закружилась голова. Джинна чуть отодвинулась от меня, но тут же прижалась щекой к моей груди.

— Ты замерз, — сказала она. — Мне не следовало заставлять тебя так долго ждать на улице.

— Мне уже гораздо теплее, — заверил я ее. Джинна посмотрела на меня и улыбнулась.

— Я знаю.

Ее губы снова потянулись к моим, а рука скользнула вниз, чтобы удостовериться в том, что я не вру. Я отшатнулся, но она держала меня другой рукой за шею и не отпустила.

Джинна была из тех, кто ведет тебя в спальню, не прерывая поцелуя. Она отпустила меня, чтобы поплотнее прикрыть за нами дверь, и мы оказались в полнейшей темноте, пронизанной тонкими лучами света, которые попадали внутрь сквозь щели в потолке маленького сеновала, расположенного прямо над комнатой. Постель оказалась удивительно мягкой, а в комнате пахло женским присутствием. Я попытался сделать вдох и собраться с мыслями.

— Это не слишком благоразумно, — заявил я, но слова давались мне с трудом.

— Совсем не благоразумно.

Пальцы Джинны принялись развязывать мою рубашку, и желание начало брать верх над здравым смыслом. Она слегка подтолкнула меня, и я сел на кровать.

Когда Джинна стащила с меня рубашку, я заметил на столике у кровати маленький амулет. Нитка красных и черных бусин переплетала рамку из сухих веток. На меня словно обрушился поток холодной воды, лишив всяких желаний и наполнив ощущением бессмысленности окружающего мира. Джинна расстегивала пояс и одновременно проследила за моим взглядом, заглянула в лицо и, улыбнувшись, покачала головой.

— Ну и ну, какой ты чувствительный. Не смотри на него. Он для меня, а не для тебя.

И она накрыла амулет моей рубашкой.

В тот момент я еще мог остановиться… Впрочем, Джинна не дала возможности здравому смыслу взять верх — ее руки занялись моим ремнем, теплые пальцы касались кожи, и я перестал думать. Я встал и через голову снял с нее платье, волосы Джинны окутали ее голову пушистым облаком. Она сказала что-то одобрительное по поводу моего амулета, единственного, что было теперь на мне надето. Когда она спросила, откуда взялись свежие царапины у меня на шее и животе, я поцеловал ее в ответ. Потом я легко поднял ее на руки и положил на кровать. Я помню, как встал над ней на колени и с удовольствием принялся разглядывать картину, представшую моим глазам, — я смотрел на женщину, окутанную восхитительным ароматом.

Потом, не говоря ни слова, я ею овладел. Меня охватило слепое желание, и Джинна вскрикнула, потрясенная вожделением, которого я не скрывал:

— Том!