Читаем Золотой день полностью

Проклятый француз, озлобленно подумал Азиз. Надо же такое понаписать! Что он понимает в нас, в нашей жизни, в нашей психологии?! Небось разок прокатился в Стамбул с группой таких же бездельников, выучил три с половиной слова, купил убогий путеводитель, полазил по интернету – и туда же, книгу писать! Он пишет, другие издают, переводят, рекламируют, потом все читают и думают, что это правда. А какая там может быть правда, что он смыслит?! У него вон Газиантеп, видите ли, на западе Турции, и ни редактор, ни переводчик не почесались! На карту даже поглядеть не могут, зачем им? Для них вся Турция – сплошной восток, так какая разница, где у этого востока свой маленький восток или запад?!

И все остальное – такие же выдумки! Конечно, выдумки, что же еще? Может, у них там, в Париже, турки-иммигранты именно такие, но не по ним же судить о целом народе. Да кто потащится на заработки в их зажравшуюся Европу, где вечно холодно и сыро, где на тебя смотрят как на раба и дают самую черную и грязную работу? Только неудачники, ничего не достигшие дома, не имеющие ни образования, ни специальности, выходцы с востока страны, что-то где-то услышавшие о возможности заработать в Европе. Потом вот книги про них пишут!

Азиз не хотел признаваться самому себе, что разозлило его совсем другое.

Не то, что в книге была ложь, а Газиантеп оказался на западе, черт с ним, с Газиантепом! Его до глубины души поразило то, что в книге, легко и беззаботно написанной для развлечения толпы каким-то французом, была и правда.

Самая настоящая правда.

Он фантазировал и все угадал? Или он узнал?.. Нет, ничего узнать он не мог, да и не о том он писал, и все, что он описывает, можно узнать из старых газет, и ничего больше в его романе нет.

Настораживала тема. Почему он взялся за нее, если перед этим – Азиз не поленился изучить его биографию и просмотреть несколько сайтов – он писал совсем о другом? Кто мог подкинуть ему идею? Кто-то ведь консультировал его – это ясно. Кто-то, кому выгодно привлечь внимание все той же Европы к грязной, мафиозной Турции, к толпам нелегалов, к наркобизнесу, к устаревшим политическим дрязгам. Иначе зачем бы этому уже известному писателю лезть в такие дебри? Кто-то дал ему добрый совет – и вот, пожалуйста.

Азиз лучше многих понимал, как просто манипулировать общественным сознанием. А уж его шеф – не тот, рвущийся к власти и почти дорвавшийся до престола, научившийся повторять рубленые фразы и любивший словечко «харизма», а другой, не мелькающий на телеэкранах и говорящий нормально, без всяких фокусов, – тот просто виртуоз. Всего лет десять назад все новое, европейское казалось в стране безусловно положительным, интерес к религии и традиционным ценностям стремительно падал, еще немного – и стандартное образование по американско-европейскому образцу окончательно обезличило бы молодежь, превратив ее в современных, болтающих по-английски космополитов.

Конечно, какой-нибудь Газиантеп оставался Газиантепом, но на западе Турции, в больших городах и на многочисленных курортах вся эта европеизация расцветала пышным цветом, сверкала оголенными ляжками и бюстами, поедала гамбургеры, громыхала отвратительной чужой музыкой. И вот за несколько лет… нет, торжествовать рано, еще многое надо сделать, а многое сделано не так, и гамбургеры с музыкой пока еще здесь, и курорты не закроешь, да и не к чему их закрывать, это не тот путь, но сделано немало.

«Прямая пропаганда редко приносит плоды, – говорил лидер, которого они привыкли называть почтительным словом «Ходжа» – «Учитель». – А зачастую вызывает реакцию отторжения. Сейчас не время для открытых заявлений, для них еще нужно подготовить почву. Пусть фанатики-фундаменталисты кричат на каждом углу, что их не устраивает светское государство, что мы должны быть ближе к мусульманскому миру, а не к Европе, что Ататюрк был выскочкой, предавшим истинные национальные ценности. Пусть кричат – на их фоне мы будем выглядеть сдержанными и разумными. Пусть кричат и их противники: мы, мол, должны побыстрее стать как все, говорить по-английски, забыть наши традиции, наплевать на религию и превратиться в курортный придаток Европы. Мы не будем кричать – мы будем действовать. Причем под действиями я не подразумеваю насилие. Никакого насилия, повторяю. Оно только привлечет к нам не нужное пока внимание и отпугнет многих потенциальных сторонников. К тому моменту, как общественное сознание будет готово воспринимать наши идеи, мы должны выглядеть абсолютно чистыми, не замешанными ни в каких террористических крайностях. Однако мы не можем позволить себе пренебречь этими группировками и не поддерживать с ними контактов. Это люди, нередко молодые люди, которых мы можем использовать так, как нам нужно. Мы обязаны показать им настоящий путь, сделав для начала вид, что мы полностью на их стороне. Именно поэтому многим из нас придется пока держаться в тени. Поверьте мне, настоящие дела делаются не на экранах телевизоров. Итак, о Программе…»