Читаем Золото мертвецов полностью

— Ну ладно, ты нас попомнишь, батя, — прошипел игумену один из бандитов. — Айда к светлой жизни, пацаны! — Два других загоготали.

У небольшой пристани, где покачивался катер, вся группа остановилась, и у рыжего в руке блеснул кастет.

— Так чё, падла, — сплюнул он под ноги Огневу, — ща побаза…

Договорить не успел.

Зубодробительный удар в челюсть сбросил бандита в катер, а через несколько секунд монахи бережно опустили туда тела еще двух.

— Плывите, отроки, с Богом, — набожно перекрестились они и с интересом уставились на послушника.

— Хорошо ты его вразумил, брат, — кивнул Огневу на судно первый, с русой бородой и усами.

— Да и вы остальных неплохо, — осенил себя знамением послушник.

— А вот и сатанинское оружие, — вертя в руках вороненый ТТ, изрек второй, безбородый и со шрамом на щеке. После чего профессионально выщелкнул обойму. — Полная.

— Эй, вы, беспредельщики, — выплевывая в воду кровь и выбитые зубы, просипел из катера старший из бандитов. — Отдайте пушку.

— Бог подаст, — смиренно произнес безбородый, и оружие булькнуло в воду.

Братки тупо переглянулись.

Когда катер, взревев мотором, унесся в море, все трое долго смотрели вслед и молчали.

— Как вы думаете, вернутся? — покосился на монахов Огнев.

— Если вернутся, утоплю, — жестко произнес монах со шрамом. И, возведя глаза к небу, снова осенил себя крестом. — Прости, Господи.

Кроме всевозможных хозяйственных работ в обители, монахи с послушниками занимались рыбной ловлей. Она была серьезным подспорьем скудному монастырскому столу.

Огневу нравилось бывать в море, и вскоре он стал заядлым рыбарем, умело управлявшимся со снастями.

В один из таких дней, в начале июня, когда над архипелагом висело незакатное солнце, монастырский карбас занимался ловлей трески у острова Анзер.

Улов был богатым, и монахи тихо радовались.

— Сподобил Господь, — добродушно гудел рослый отец Алексий, выбирая из сети и швыряя в лодку очередную серебристую рыбину.

— Воистину так, — поддакнул ему седенький старец в потрепанной рясе, подтягивая вместе с Огневым и еще одним послушником сеть к борту.

— Ну, все, шабаш, — взглянув на гору рыбы, махнул широким рукавом сидевший на румпеле горбатый отец Егорий. — Ставим парус и идем назад, к обители.

Спустя пять минут увенчанное белоснежным крылом суденышко, рассекая носом морскую гладь, плавно заскользило вдоль берега.

— Красота какая, — восхитился сидящий на передней банке Юрий.

Перед его взором в белой кромке прибоя золотилась узкая песчаная коса, чуть выше — причудливые, из черного базальта и красного гранита каменные террасы, а над ними, в серебристом свете, отсвечивали бирюзой кроны вековых сосен.

— Да, благодать Господня, — откликнулся сидевший рядом отец Алексий, широко перекрестившись на синеющую над островом гору.

— Анзер место благословенное, — сказал Огневу седенький старец, — находящееся под особым покровительством Божией Матери. Здесь на протяжении многих веков жили и трудились во славу Господа иноки — пустынножители. Строили скиты и дороги, осушали болота под сенокосы с пастбищами, прокладывали каналы и возводили пристани. А гора, которую ты лицезреешь, зовется Вербокольская, там и поныне живут иноки.

Когда спустя час карбас причалил к пристани, там стоял прогулочный теплоход, у трапа которого скучал одинокий вахтенный.

— Никак туристы? — переглянулись монахи. — Приехали на экскурсию.

Экскурсии на Соловки летом случались часто, были немноголюдными и особого беспокойства обители не приносили.

Когда, нагрузившись рогожными мешками и корзинами с рыбой, артель ступила на подворье, там, у церкви Благовещения, тесной группой стояли туристы, внимая девушке-экскурсоводу.

Мельком обозрев мирских гостей, рыбари проследовали в Поваренный корпус, спустились вниз по крутой, с вытертыми ногами ступенями лестнице и поместили весь улов в выложенное льдом хранилище.

— Брат Юрий, — обратился к Огневу принимавший рыбу монах. — Зайди в покои к отцу Иосифу, он тебя спрашивал.

— Хорошо, отец Амвросий, — утер потный лоб Огнев.

Наскоро умывшись и приведя себя в порядок, он вскоре был у настоятеля.

— Входи, брат Юрий, — кивнул клобуком сидевший за столом отец Иосиф, когда, постучав в дверь, Огнев возник в проеме. — К тебе гости.

— Здорово, Юрий Иваныч, — раздался сбоку знакомый бас, и со стоявшего у окна ряда стульев монолитно встал Душман. Рядом с ним, переминаясь с ноги на ногу, растянул в улыбке рот Зингер.

— Здравствуйте, — удивленно обвел глазами парней Огнев. — Какими судьбами?

— Да вот, заехали тебя навестить, — переглянулись те, — и отец Иосиф не против.

— Я не против, — согласился игумен. — До завтрашнего утра, брат Юрий, ты свободен.

— Благодарю вас, святой отец, — склонил голову послушник. — Мы можем идти?

— Идите, — качнулся клобук, — коли есть настоящие друзья, это угодно Господу.

— Юрка, черт, да ты настоящим попом стал! — весело прокаркал Зингер, когда все трое вышли на подворье. — Ряса, борода и рожа постная.

— Ладно, Колян, кончай базар, — одернул его Душман. — Тут тебе не театр, а святое место.

— Дак это ж я так, к слову, — развел руками Зингер. — И можно сказать, от радости.