Валерий Николаевич Ковалёв

Золото мертвецов

Часть первая

Секретный груз

Глава 1

В тундрах

Заполярье. Май 43-го. Лапландия[1].

Над бескрайним морем голубых тундр, что, перемежаясь с сопками, тянулись от скалистых фьордов Норвегии до побережья Кольского полуострова, стоял полярный день. В лучах немеркнущего солнца искрился еще не растаявший ноздреватый снег, зеленел ягель, блестели холодной водой небольшие озера, с которых доносились разноголосые крики вернувшихся с зимовки птиц.

На теплом шероховатом валуне дремал отощавший за зиму пестрый лемминг. Вдруг он насторожился, вскочил и нырнул в щель, оставив уютное место.

Из-за ближней сопки появились два человека. Они едва передвигались и, подойдя к камню, устало сели на него.

Оба путника выглядели изможденными, с заросшими щетиной лицами. На одном — высокого роста и с широкими плечами, были лопарский колпак, выцветший солдатский ватник, драные бриджи и размокшие от воды пьексы.

На втором, коренастом и непрерывно кашлявшем, видавшие виды черные матросская шапка и бушлат, рваная на коленях роба, а на ногах кирзовые ботинки.

В руках высокий держал финский автомат «суоми», а на поясе коренастого висел нож пуукко. За плечами обоих серели тощие котомки.

На путников тут же навалилась дрема, и они начали клевать носом.

Однако через минуту высокий размежил веки и толкнул напарника локтем:

— Не спи, Сашок, замерзнешь.

— А, чего?! — испуганно вздрогнул тот, вертя головой на худой шее.

— Не спи, говорю, идти надо.

Они встали и побрели дальше. Над головой серебрилось небо, в глазах плыли надоевший пейзаж и незакатное светило.

Примерно через километр тот, которого назвали Саней, упал лицом в мох и снова зашелся кашлем.

Высокий, вздохнув, опустился на корточки рядом.

— Давай вставай, вот эту марь пройдем и отдохнем, — потряс за костлявое плечо спутника.

Тот с трудом поднялся, напарник обхватил его за торс и, спотыкаясь, потащил дальше.

У относительно сухого склона сопки оба, повалившись под чахлую березку, уснули.

Когда открыли глаза, солнце все так же сияло в бледном небе.

— Тим, а сейчас день или ночь? — невнятно прошептал Сашка.

— Я и сам не знаю, все в башке перепуталось от голода, надо пошамать.

— Надо.

Тим, так звали высокого, приподнялся, стянул с плеч котомку и достал оттуда вяленый кусок мяса, вкусно пахнувший дымком и жизнью. Затем финкой разрезал его и большую часть отдал другу.

— Отдыхай пока, а я схожу туда, — кивнул на синеющее неподалеку окаймленное редким кустарником озеро. — Может, какую птицу подстрелю или на худой конец зверушку.

— Это последний патрон? — прошептал обметанными жаром губами Сашка.

— Как и мясо, что дали лопари, больше ничего нету.

Тим встал, щелкнул затвором автомата и ушел к озеру. Через несколько минут оттуда донесся выстрел, и над сопкой, рассекая воздух, пронеслась стайка птиц. А чуть позже вернулся Тим, в сердцах швырнувший оружие на землю.

— Все, кончился наш «суоми».

— А птица?

— Не попал, руки дрожат. Но ты не дрейфь, через неделю-другую они яйца класть станут, тогда заживем. А пока ягель жрать будем, прошлогоднюю морошку и кору с деревьев. Все равно к своим выйдем.

Неделю назад оба бежали из финского лагеря на побережье Ботнического залива, где строили укрепрайон, в числе еще нескольких сотен пленных.

Тем ранним утром их вывели на работу, а потом началась бомбежка.

Советские штурмовики накрыли бомбовым ударом расположенную рядом железнодорожную станцию, а заодно строящийся неподалеку объект, окруженный с четырех сторон вышками с пулеметами и колючей проволокой.

Охрана в панике метнулась в бетонные укрытия, пленные тоже стали прятаться кто куда, и в серии очередных разрывов Тим увидел, как одним снесло ближайшую к нему вышку вместе с лезущим вниз, вопившим шюцкоровцем.

Перескочив воронку, пленный рванул сквозь дым и свист осколков в образовавший проход, дернул на ходу из руки убитого солдата автомат и, пригнувшись, рванул к ближнему леску за укрепрайоном.

Когда вломился туда, оглянулся: сзади, метрах в тридцати, бежал один из пленных, в черном бушлате, а за ним, настигая, двое в коричневых мундирах и с винтовками.

— Ложись! — передернул затвор Тим (беглец тут же упал), затем дважды рыкнул автомат, скосив набегавших финнов.

— Ходу! — снова заорал старшина и припустил вперед, парень за ним, хрипя и шатаясь.

Лес вскоре кончился, за ним открылось болото, которое беглецы преодолели вброд.

Налет между тем прекратился, в небе затихал далекий гул, сзади поднимался густой дым и слышались глухие взрывы.

— Теперь им не до нас, — утер пот с лица старшина.

— Ага, — просипел парень в бушлате.

— Ну, все, потопали дальше, браток, — вскинул «суоми» на плечо Тим, — нужно уйти как можно дальше.

К началу вторых суток, двигаясь строго на восток и обходя мари, вышли на стоянку саамов.

Те накормили беглецов, и они уснули на шкурах в одном из чумов.