Читаем Золото мертвецов полностью

Тим разрезал надвое служивший им скатертью за ужином кусок шелка и протянул товарищу. После этого стащил с ног размокшие пьексы и отчекрыжил от одной из шелковых накидок еще два куска аналогичного размера.

Приятели туго обернули ноги этими шикарными портянками, снова обулись и немного подкрепились изюмом.

— Так, — утер губы старшина, — давай, Санек, достругивай приклад и готовь костер, а я к озеру. Может, рыба какая сдуру поймалась, заодно и веток наломаю.

Отсутствовал он довольно долго, потом над озером гулко разнесся выстрел, и Сашка дернул из ножен финку.

Через минуту из кустарника появился Тим, неся в руке какую-то птицу и волоча за собой несколько корявых сухостоин.

— Ух ты, куропатка! — удивленно воскликнул Сашка, пряча нож, и всплеснул руками.

— Держи, — бросил ему еще теплую, рыжеватой окраски птицу старшина.

— В березнячке подшиб. Там их целая стайка почками кормилась. Хороший у «вальтера» бой, — похлопал по рубчатой рукоятке торчащего за поясом пистолета.

— А вот рыбы нету, удочки я снял. Дай-ка мне лопатник фрица, там много бумажек. Я с вечера мха подсушил, глядишь, сверну цигарку.

Сашка достал из внутреннего кармана бумажник, протянув его Тиму, а сам начал ощипывать куропатку.

Тот же, присев на корточки, достал оттуда тонкую пачку рейхсмарок, несколько фотографий и какие-то сложенные вчетверо листки, судя по виду письма.

Фото привлекли внимание старшины, и он стал внимательно их разглядывать.

На одном погибший был в парадной форме офицера люфтваффе и с какой-то расфранченной девицей, на втором — в летном комбинезоне у «мессершмита», а на третьем — рядом с грузным человеком, в высокой фуражке и мундире с аксельбантом, увешанном крестами, спесиво смотревшим в объектив.

— Вот тебе Геринг, — показал Сашке фото Тим. — Я видел его портрет в одной немецкой комендатуре, которую мы разгромили под Оршей.

— Ну и боров, — нахмурился матрос, заканчивая ощипывать птицу и смахивая рукой перья с коленей, — пудов на десять.

— И карта у этого фрица интересная, с их аэродромами и воинскими частями. Пригодится нашим. А вот из этого послания я себе самокрутку и сварганю, — развернул старшина одно из писем. — Судя по всему, от фрау, бумага тонкая и духами пахнет.

Он ловко свернул из странички козью ножку, достал из кармана бриджей горсть сухого перетертого мха и засыпал внутрь, примяв большим пальцем. Потом, взяв из горящего костра ветку, прикурил.

— У-у-у, — с наслаждением затянулся и выпустил носом густую струю дыма, — даже башка закружилась.

После этого, попыхивая цигаркой, Тим взял из рук Сашки ощипанную и ставшую намного меньше тушку, ополоснул ее в ближайшей лужице и насадил на шомпол.

— На, жарь пока, — протянул другу. — А я вон на ту горку взберусь, погляжу, как нам лучше озеро обходить. — Он показал на высокую сопку.

Когда зарумянившаяся птица начала издавать дразнящий запах и постреливать в языках пламени голубоватыми искрами капающего сока, старшина вернулся и, тяжело дыша, присел к огню:

— Черт! Как вкусно пахнет. Да ты настоящий кок, умеешь.

Достигнув вершины очередной сопки, где тонко свистел ветер, друзья остановились.

Внизу, на десяток километров, примыкая одной стороной к озеру, а другой уходя в тундру, тянулась обширная низменность, в центре которой что-то неясно чернело.

Старшина стал всматриваться в ту сторону, затем протер слезящиеся глаза и сдавленно пошептал: кажись самолет.

Не сговариваясь, друзья упали в мох, замерли.

— Это, наверное, тот, из которого немец выпрыгнул, — сдавленно прошептал Сашка.

— Щас узнаем, — хищно ощерился Тим и потянул из-за пояса «вальтер». — Ты давай лежи и наблюдай, а я малость разведаю.

После этого, передернув затвор, ужом пополз вниз.

Сашка достал из-за пазухи ракетницу, взвел тугой курок и ощупал висевший на поясе нож. Потянулись утомительные минуты.

Наконец сбоку послышался шорох, и возникла голова Тима.

— Кажись, наш бомбер, но вокруг никого, — сообщил он хриплым голосом.

— Ур… — радостно вскинулся Сашка и осекся под яростным взглядом.

— Молчи, карась, — прошипел старшина. — Я ж сказал «кажись», точно не разглядел. Вот туман рассеется, тогда и увидим.

Они вновь замерли на вершине и стали внимательно осматривать раскинувшийся вокруг ландшафт, расцвеченный бледными красками Заполярья. Остатки последнего снега под лучами солнца таяли, и согревающийся воздух призрачно дрожал над тундрой.

Когда стрелки швейцарского «лонжина» на Сашкиной руке подобрались к полудню, туман поредел, и сквозь него проступили очертания уткнувшегося в землю самолета.

— Точно, наш русский Ил-4, — взволнованно произнес старшина. — Нас на таком под Ржевом сбрасывали. А теперь, матрос, двигаем вперед, только тихо, — бросил Сашке.

Друг молча кивнул, они крадучись спустились с сопки и, чутко прислушиваясь и озираясь по сторонам, медленно двинулись к машине.

Первое, что бросилось в глаза, — оторванное от фюзеляжа искореженное крыло с красной звездой на нем и многочисленные рваные дыры в корпусе. Были погнуты также лопасти одного из винтов, а правый двигатель густо закопчен и со смятым капотом.