Читаем Золоченые полностью

– Прекрасно. – В глазах Белорукой, как всегда, мерцает веселье, она делает глоток вина. – Узнала ли ты в процессе что-нибудь новое о своем даре?

Мгновенно думаю о том, как в той пещере внутри меня втекло осознание, как ндоли взяло верх почти сразу, как только кровь забурлила предупреждением. Мне не пришлось медитировать, заставлять себя, оно просто приходило, когда мне было нужно, а когда нет – уходило.

– Кажется, я начинаю понимать, как оно работает, – наконец отвечаю я.

– И как же?

– Ндоли связано с моей кровью. Стоит крови хлынуть быстрее, как приходит ндоли. Вот почему раньше, чтобы вызвать боевое состояние, мне приходилось бегать или впадать в панику. И теперь я знаю, как работает голос. Думаю, он влияет на тела смертовизгов.

Теперь я вспоминаю, как еще на расстоянии начала чувствовать их сердцебиение, как оно замедлялось всякий раз, как я отдавала приказ.

– Из меня вырывается сила, и она заставляет их тела реагировать, замедляться. Поэтому они делают все, что я приказываю, – заканчиваю я.

Что-то в моих словах заставляет Белорукую задумчиво нахмурить брови.

– Так, значит, тебе на самом деле даже необязательно говорить… – Она ахает, в глазах зажигается странное волнение. – Что, если вместо использования голоса мы сосредоточимся на том, чтобы направлять твою силу, вкладывать ее?

– Как? – спрашиваю я, заинтригованная.

– Целенаправленные действия. Танец, так сказать. – Белорукая, глубоко задумавшись, постукивает пальцем по губам. – Да… думаю, мы должны придумать для тебя особое боевое искусство.

Боевое искусство для меня? Даже не могу себе такое представить, но кто, как не Белорукая, могла это придумать.

Все Тени хорошо разбираются в боевых искусствах. У них даже есть собственный стиль боя, грациозный, почти воздушный. Кармоко Хуон однажды его продемонстрировала, но для алаки он бесполезен, ведь это требует утонченности, которой мы более не располагаем. За нашими движениями стоит слишком много грубой силы.

Наблюдаю, как Белорукая продолжает говорить, и в ее глазах все больше разгорается радостное возбуждение:

– Я думала об этом, когда только взялась за твое обучение, но теперь знаю: это необходимо. Начинаем завтра – нельзя терять время. Военный поход уже совсем близко, и я хочу, чтобы ты была готова, если понадобишься.

Если понадоблюсь? Сдерживаю смех от такой формулировки. Скорее уж «когда». Я знаю, что Белорукая намеревается использовать меня во время похода, эдакое оружие на поводке, которое она с большой помпой преподнесет императору. Вот почему она давит на меня все сильнее, постоянно напоминает, насколько поход будет сложнее всего, что я уже пережила.

Если она сумеет сделать из меня идеальное оружие, она обретет в глазах императора еще больший статус. Начинаю понимать ход ее мысли.

Испытываю облегчение, когда на горизонте возникает знакомая фигура Бритты. То, что я готова к сражению, еще не значит, что я хочу сейчас о нем думать.

– Я хотела кое-что вам рассказать, кармоко, – говорю я.

– Да?

– Я кое-что нашла в той пещере, где были смертовизги.

– А, ты про своего нового питомца? – негромко произносит Белорукая.

Бросаю на едва подошедшую Бритту свирепый взгляд:

– Ты уже рассказала?

Подруга виновато вспыхивает.

– Я должна была, Дека, это мой долг – защищать тебя!

Я в ярости вскакиваю.

– Защищать? Я говорила тебе не…

– Что ж, это определенно не кошка, – перебивает Белорукая, задумчиво постукивая пальцем по губам. – Хотя… издалека можно и спутать. – Она поворачивается ко мне: – Как ты думаешь, что это?

Я моргаю, мгновенно отвлекаясь от гнева.

– Какой-то перевертыш, – отвечаю я. – Мама говорила, что такие существа встречаются на юге.

Белорукая пожимает плечами.

– Не мне подвергать сомнению то, что твоя мать считала правдой.

– Вы думаете, он опасен, – сужаю я глаза.

– Я думаю, тебе нужно выяснить наверняка, что из себя представляет твой питомец, прежде чем и дальше прижимать его к груди или кормить кровью.

Я снова рывком поворачиваюсь к Бритте:

– Ты и об этом рассказала!

С тех пор, как я вытащила Иксу из пруда, время от времени я позволяю ему выпить глоток моей крови. Ему это, похоже, нравится, так что вреда от этого я не вижу. Поверить не могу, что Бритта меня так предала.

Судя по ее возмущенному выражению лица, сама она так не считает.

– Я должна была! – шипит Бритта. – Ты ведешь себя неразумно!

– Я всецело разумна! Я была на полпути в ндоли, когда его нашла, и заметила бы в нем зло! И вообще…

– Вот что я думаю, – опять перебивает Белорукая.

Когда я неохотно поворачиваюсь, она продолжает:

– В ндоли ты, судя по всему, становишься очень восприимчива, так что предпочту к нему прислушаться. Если оно говорит, что питомец безопасен, значит, он безопасен. На данный момент… – Белорукая кивает, приняв решение. – Я позволю тебе его оставить, пока сама разузнаю больше. Обязательно дай знать, что произойдет, когда скормишь ему больше проклятого золота. Любые реакции, любые изменения могут дать подсказку к его происхождению.

Бритта корчит недовольную гримасу.

– Мне это не нравится, – фыркает она. – Совсем не нравится.