Читаем Зодчие полностью

Осаждающие, несмотря на татарские вылазки, продвигались ближе и ближе к городу, ставили высокие тыны, перекатывали туры и тарасы156. Но с отрядом Япанчи надо было покончить: слишком вредил он русскому войску.

Глава X

БИТВА НА АРСКОМ ПОЛЕ

Арское поле, окаймленное лесами и рощами, расстилалось на восток от Казани.

Близ Казанки-реки, в обширной роще, затаился отряд воеводы Юрия Ивановича Шемякина - конница, пешие стрельцы, мордва.

На совете воевод решили устроить Япанче ловушку. На воеводу Горбатого-Шуйского возложили задачу вступить в бой и, притворно отступая, заманить татар, чтобы спрятанный в лесу отряд Шемякина мог отрезать им отступление.

Пехота расположилась на опушке. Всадники прятались дальше; стоя около коней, они готовы были по сигналу вскочить в седла.

На дубу устроился дозорный: он смотрел то на обширное поле, то в сторону города.

Ветер налетел порывом, зашелестел листвой. Воины испуганно привскочили - им показалось, что подана тревога. Но все было спокойно.

Стрельцы говорили о страшном утомлении, о бессонных ночах, о плохой пище... Они не жаловались на тяготы осады, но всем хотелось, чтобы она кончилась поскорее.

Вдруг донесся крик дозорного:

- Вышли татары! Вышли!.. С нашими бьются!..

Все пришло в движение. Пешие стали в ряды, конница готовилась вылететь из леса. Нетерпеливое ожидание овладело всеми. Иной без нужды сгибал и разгибал лук, другой зачем-то пересчитывал стрелы, третьему занадобилось чистить саблю, и он втыкал ее в землю у своих ног.

- Ну, что там? Как? Да говори же! - неслись к дозорному взволнованные голоса.

А он время от времени кричал:

- Бьются!.. Отступают наши!.. Остановились... Снова отходят!..

И вдруг раздался дикий, отчаянный рев его:

- Побежали! Наши побежали!

Отступление русских было притворное, и это знали сидевшие в засаде. И тем не менее им казалось, что на Арском поле происходит непоправимое, что наши гибнут под натиском татарского войска.

Все рвались в бой: и начальные люди и простые ратники. Но воевода Шемякин, опытный воин, сдерживал общее нетерпение.

- Спешить неможно, надобно выждать! - говорил он. - В тыл ударить нехристям, чтоб ни один не ушел!

И время настало.

В лесу запели боевые трубы. Таким неожиданным и непонятным был этот звук, что в первые мгновения конники Япанчи ничего не поняли. Но недолго им пришлось теряться в догадках.

Сотня за сотней вылетали русские всадники из леса; на поднятых саблях искрилось солнце, грозно колыхались копья. Лошади неслись бешено, из-под копыт вылетали комки грязи и ударяли в разгоряченные, красные лица воинов...

За конницей скорым шагом двигались пешие колонны; плотными рядами, плечом к плечу, спешили они на поле боя.

Крик огласил поле: русские полки вызывали врага на бой. Им ответил дикий рев татарского войска. Равнина была наполнена конниками Япанчи, которые в неудержимом порыве еще продолжали преследовать полк Горбатого.

Появление русских из засады изменило картину боя. Задние ряды татар сделали полоборота и бросились навстречу шемякинской коннице.

Воевода Шемякин скакал впереди своих рядов; стальная броня и высокий шлем со спущенным забралом защищали его от неприятельских стрел. Рядом с ним держался богатырь-телохранитель, готовый защитить воеводу в опасную минуту.

- Как куроптей157, накроем сетью! - громовым голосом прокричал телохранитель.

Из-под спущенного забрала скорее уловил, чем услышал ответ:

- Их голыми руками не возьмешь!

Ряды противников сближались быстро. Ветер свистел в ушах скакавших всадников. Ободряя своих, перед татарскими полками неслись сотники и пятидесятники. До русских доносился гортанный боевой клич на самых высоких нотах, какие доступны человеческому голосу.

Поднимая коней на дыбы, сшиблись с треском и грохотом. Стук мечей, бердышей, удары щитов о щиты, храп лошадей, крики и стоны...

Воины, сбитые с коней, поражали стрелами неприятельских всадников и лошадей.

Полки Горбатого-Шуйского прекратили притворное бегство и повернулись лицом к противнику. Татары оказались в кольце. Теперь только не дать врагу прорваться и спастись в лесах!

Воины Япанчи поняли опасность, однако не растерялись. Яростно набрасывались они на русских. Но кому удавалось пробиться сквозь цепь конников, тот наталкивался на пехоту, встречавшую татар ливнем стрел. Всадники валились с седел, кони с диким ржаньем носились по полю, увеличивая сумятицу боя.

Силач Филимон и казак Ничипор Пройдисвит рубились рядом, плечо к плечу, стремя в стремя. Филимон рубил татар тяжелым бердышом. Кто увертывался, того настигала сабля Ничипора. Они вдвоем рассекали татарские ряды, расчищая дорогу русским ратникам.

Великан - хранитель Шемякина - в сумятице боя потерял воеводу. С победным кличем: "Жива Русь, жива душа моя!" - он рассыпал удары направо и налево.

Япанча метался по полю сражения, пытаясь навести порядок среди своих смятенных полков.

Телохранитель воеводы налетел на Япанчу с огромным мечом, поднятым над головой.

- Алла, алла! - Япанча с гортанным визгом нанес противнику страшный удар ятаганом.

Татарский ятаган налетел на русскую закаленную сталь и со звоном разлетелся...