Читаем Знаменитость полностью

Квартира этого старорежимного персонажа оказалась довольно темная и душная. В тесных комнатах и в коридоре стояло штук шесть старых холодильников. А над ними на стенах висели в толстых золоченых рамках портреты каких-то деятелей явно царских времен — бородатых генерал-губернаторов и штатских спесивых чиновников с орденскими лентами на выпяченной груди. Но еще больше здесь было афиш довоенной поры. Сначала мне бросилась в глаза та, на которой была изображена томная блондинка, похожая на артистку Целиковскую, но надпись на афише гласила, что это певица Изабелла Юрьева. Но в следующей комнате было еще интереснее.

— Смотри, Маша! Айседора Дункан! Выступление в клубе «Пролетарий» декабрь 1922 года, красноармейцам и командирам вход бесплатный! — прочитал я.

— Слава Богу, хоть Маты Хари у него нет, — отозвалась Старкова. Она была зла, убедившись, что Алеша действительно отсутствует.

— А зачем столько холодильников? — поинтересовался я.

— Магнитофонная лента там лучше хранится. Она требует определенной температуры и всяческой заботы, — любезно пояснил хозяин, открывая один холодильный шкаф. Полки холодильника действительно были забиты плотными рядами катушек магнитной ленты. Все они были пронумерованы и тщательно упакованы в целлофановые пакетики и картонные коробочки.

— Самая полная коллекция Утесова на весь Советский Союз, — подтвердила Старкова. — И еще куча всякой всячины.

— А, правда, что Утесов тоже пел блатные песни? — спросил я.

— А как же! — всплеснул руками коллекционер. — На грампластинках даже выходили. «С Одесского кичмана бежали два уркана» — говорят Сталин очень любил эту песню. И «Бублички». Могу вам хоть прямо сейчас поставить для знакомства.

Мгновенно потеряв волю, как только речь зашла о главном смысле его жизни, коллекционер подошел к большому старинному граммофону, стоявшему на тумбочке, и начал перебирать стопку пластинок рядом на стеллаже. Он даже забыл, что побаивается нас, торопливо выпаливая сведения, накопленные годами.

— Леонид Осипович Утесов, которого на самом деле звали — Лазарь Вайсбейн, начинал карьеру артиста в уличном балагане. Сперва, выступал акробатом, чтецом, примерно тогда и возник псевдоним Утесов, петь он начал уже после революции, — Акула рассказывал, как заведенный, не прекращая рыться в своих сокровищах. — Это были времена НЭПа, эпоха знаменитых налетчиков: Леньки Пантелеева, Мишки «Япончика». Бешеная мода на джаз. И как джазмен в той Одессе мог не петь про налетчиков? Он и пел «сбежали два уркана», и наверняка многое другое, что до нас, к сожалению, не дошло…

Петр Ильич нашел нужную пластинку и даже принялся раскручивать рукоятку старинного граммофона. Но увлекшегося коллекционера прервала Старкова.

— Вот, полюбуйся! Здесь они пили! — крикнула она с кухни.

Действительно, в распахнутом ею стенном шкафчике обнаружились красноречивые свидетельства. Почти допитая бутылка водки, пара стаканчиков и блюдце с объедками какой-то немудреной закуси.

— Он только что здесь был! — поняла Старкова. — Наверное, ноги сделал через окно, пока этот нам открывал и мозги пудрил?! Так?! — еще сильнее разъярилась она.

— Что-ты, Машенька! — перепугался старик, видимо, хорошо себе представлявший характер Старковой. — Он примерно за полчаса до вас ушел. Сказал встреча у него. На Ваганьковское кладбище собирался. Могиле Высоцкого, говорит, поклониться хочу.

— Какая-такая встреча? — наседала Старкова, мрачнея с каждой секундой. — Продал его, говори?

Мне была не очень понятна ее яростная неприязнь к этому аккуратному старомодному дедушке.

— Когда ты вот так грубо себя ведешь, Машенька, очень некрасивой становишься, — попытался увильнуть Акула.

Но Маша явно догадывалась о чем-то, просто хорошо зная его повадки. Я тоже сделал шаг к коллекционеру. И это его напугало. Видимо, старичка впечатлило, с какой психованной силой я колотился в его дверь.

— Алеша сам попросил, — суетливо оправдывался он. — Все спрашивал: «Разве от меня убудет, если еще раз блат спою?». А я ему говорил: «Нет, конечно, от тебя не убудет»! Он переживал, что много денег людям должен, отработать собирался…

— И ты его продал! За хорошие комиссионные? — сделала вывод Старкова. — Где у него встреча? — ее лицо действительно некрасиво искажала гримаса ярости.

— Так на Ваганьковском… — замахал руками Акула. — Мария, ты меня неправильно поняла!

— Пошли отсюда скорее! — дернула меня за рукав Маша. — Может, еще успеем его перехватить! От Пресни до Ваганьковского кладбища полчаса езды.

Мы почти бегом выбежали из квартиры. На ходу, задыхаясь от ярости, Маша растолковывала мне.

— Ты понял?! Вот так они все на Алешке деньги зарабатывают, а самому исполнителю только водки подливают! Этот старый гаденыш позвонил блатным за свои комиссионные. А Лешка дурачок наивный, рассчитывает долг отработать! Так его там заставят «Мурку» петь до конца жизни, пока сам с тоски не повесится…

Мы уже успели завернуть под арку на остановку, когда старый коллекционер выбежал вслед за нами из подъезда.