Читаем Знаменитость полностью

— Вашему уголовнику узнать об этом неоткуда. И вообще, кто узнает, что это вы здесь, сейчас записали? — пожимала плечами Старкова. — Алешка всем будет рассказывать, что это записал еще зимой где-нибудь в Киеве? А как уж вы записью распорядитесь — сами потом решите. Может, хоть сколько-то денег отобьете?..

Мне не верилось в эту запись, которая вырисовывалась случайно, на птичьих правах. И я даже пожалел, что не помешал ей начать помогать нам. Если бы все было кончено — стало бы даже легче. Но теперь получалось, что отказаться уже неловко.

— Ну что, объявляем всесоюзный розыск подпольного артиста? — оставалось мне только кивнуть на входную дверь.

Жара и автомобильный чад еще не успели пропитать это московское утро. Солнце еще не накалило асфальт тротуаров. И московские дворы в этот час еще стояли пустыми и манили посидеть в утренней прохладе на лавочке.

— Ну, где тут у вас пивные точки? Начнем с ближайшей? — осведомился я. — А дальше по часовой стрелке пойдем или против?

— На Пресню поедем, — решила Старкова. — Там живет один его знакомый коллекционер. За выпивкой он к нему поедет. Денег у Лешки нет. Единственный шанс его словить — если он двинул к этому своему корешу. А всяких рюмочных и пивных в нашем районе столько, что все их обойти — жизни не хватит. Вот кто бы еще вчера сказал, что снова начну бегать Лешку разыскивать — я бы в лицо тому рассмеялась! — И она, действительно, как-то забавно сморщившись. — Хорошо хоть Катюху на дачу к бабушке отправила — не увидит ребенок моего позора.

Доехав на метро до «Краснопресненской», мы двинулись вверх по улице в сторону парка, где стоит памятник рабочим, героически погибшим здесь в революцию 1905 года. Затем свернули под арку длинного, современного здания большого спортивного магазина «Олимп». Во дворах Старкова уверенно подошла к крайнему подъезду одной из «хрущовок» и остановилась перед дверью на первом этаже. Я несколько раз нажал на дверной звонок, но в квартире никто не шелохнулся.

— Тоже, наверное, на даче? — предположил я.

— Погоди, — что-то заподозрила Старкова.

Маша вернулась наружу и принялась, совершенно бесцеремонно заглядывать в квартиру, через окно. Она без стеснения поднималась на цыпочки и вытягивала шею, выискивая малейшие щелки между шторами. Чем вызвала оживленное любопытство стайки дворовых старушек, чинно восседавших на лавочках. Но это не остановило Старкову. Наоборот, Маша начала стучать в оконное стекло.

— Акула! — громко позвала она. — Акула, открывай!

Но в ответ — ни единого звука.

— Нет там никого Маша, — возразил я.

— Акула! Кончайте прятаться! — не обратила внимания Старкова. — Мы за Алешей пришли. Открывай, хуже будет! Сережа, вернись в подъезд, пни несколько раз дверь, по настоящему, от души! — обернулась она ко мне.

Маше не пришлось просить меня дважды. Первый раз я пнул обшитую дерматином дверь вполсилы. А потом злость и раздражение взяли свое. И я начал ломиться в дверь с такой яростью, вымещая на ней все обиды и неудачи и тоску от пригибающих к земле долгов, что косяк заходил ходуном и странно, что не рухнули хлипкие стены хрущовки.

— Хватит, — остановила меня, обеспокоенная Маша.

Но из-за дверей уже раздавался перепуганный голос.

— Это хулиганство! Сейчас милицию вызову!

В квартире, и правда, кто-то был. Наша «психическая» атака сработала.

— Акула! Не надо нам лапшу на уши вешать! — повеселела Маша. — Какую милицию с твоей коллекцией блатных песен и царских портретов?

Двери уже открывали.

— Машенька! — расплылся в фальшивой улыбке благообразный высокий старик в видавшем виды, но бархатном пиджаке и с шелковой косыночкой, обвязанной вокруг шеи вместо галстука. — А я задремал по стариковски, вот и не слышу, что вы звоните. А ломиться-то зачем!

Однако, заверения хозяина квартиры никак не объясняли, почему от него пахнет алкоголем, а белки глаз маслянисто поблескивают.

— Ага, не слышит он! — ехидно не поверила Старкова, без малейшего смущения делая шаг в квартиру. — Где второй алкоголик? Нам Алешка нужен, быстро давай его, дело есть.

— Алексей ушел! — развел руками старичок. — Побыл у меня малость, и дальше двинул по своим делам. Выпимши он был…

Но Старкова, явно не доверяла ни единому слову хозяина квартиры. Она желала убедиться в отсутствии Алеши собственными глазами. И учинила настоящий обыск, осматривая комнаты, распахивая шкафы и даже заглянув под кровать. При этом она не прекращала рассказывать мне.

— Вот, Сережа! Ты можешь познакомиться с широко известным в узких кругах Петром Ильичем Акуловым, а проще — Акулой. Официально он — пенсионер, неофициально — барыга-спекулянт, кровопийца — за копейку удавится — и собиратель блатных и эмигрантских песен…