Читаем Знаменье Метели (СИ) полностью

Дёрн, негромко ругаясь, не без труда поднялся с тёплой травы и собирался идти к корове, но его взгляд наткнулся на троих всадников, приближавшихся с востока. Пастух сощурил глаза, силясь лучше их рассмотреть. Странно. Гости сюда редко заглядывали, да и незачем им. А эти-то и вовсе на редких здесь лошадях, да ещё и железками обвешаны. Дёрн видел такие в отцовских книгах, но о их предназначении догадывался лишь смутно. Не к добру это, ой не к добру.

Дёрн кликнул Черныша к себе и взялся за длинную палку, приготовившись к худшему. Но его опасения оказались напрасны — как только всадники разглядели его настороженную позу, тот, что ехал впереди, примиряюще поднял руки и улыбнулся. Он был довольно крупным, а за спиной у него теперь можно было разглядеть лёгкий арбалет.

— Эй, парень! Ты из деревни? — Дёрн сначала не хотел отвечать, но Полный, как он прозвал обратившегося к нему, был уж слишком доброжелателен. Тем более, в его руке блеснула монета.

— Да. Из Песьей Ямы. Она вон там, за пригорком. — Воодушевлённый пастух ткнул пальцем в возвышение неподалёку.

— Слава Восьми, доехали, — проворчал другой всадник, сразу же получивший прозвище Худой

— Хорошо же он затаился.

— А ты бы не затаился после такого? — Не оборачиваясь, ответил вопросом на вопрос Полный.

— Слушай парень, а много людей у вас в деревне?

— Не очень. Пятьдесят дворов. — Дёрн вскинул голову, гордясь, что сумел ввернуть в беседу единственное известное ему число после пяти. Третий всадник, низкий и всё время молчавший, отвернулся, пряча улыбку.

Полный, не переставая улыбаться, снова заговорил:

— А трактир у вас в деревне есть?

— Да какой трактир в этой глухомани? — проворчал Худой. Дёрну он сразу не понравился. Злой. Такой и по ушам надавать может и смеяться будет.

— Есть у нас трактир, — обиделся пастух.

— Прямо через деревню, после колодца по улице, где навозная куча. Большой такой домик С большой вывеской.

— Слушай, приятель, а много у вас в деревне людей новых?

— Не много. Все давно уже живут, года два. Только лесорубы весной приходят. Лес рубят. До самой Влосы по реке сплавляют. Мне отец рассказывал. А осенью уходят.

— Не думаю, что он подался в лесорубы, — усмехнулся Худой. Полный это проигнорировал.

— Слушай, приятель, мы ищем нашего друга. У него чёрные волосы, серые глаза и шрамы по всему телу. С ним, скорее всего, женщина. Высокая, с рыжими волосами.

Пастух нахмурил брови:

— Некогда мне вспоминать. Коров пасти надо. Разбредутся — мне отец уши надерет. — Полный понимающе усмехнулся. Сунул руку за пазуху и достал серебряную монету.

— Надеюсь, это улучшит твою память? — он бросил монету пастуху.

Дёрн вытаращил глаза на денежку. Глупый дядька дал ему целую клиту!

— Да, вы их здорово описали. Есть у нас такие. На самой окраине, у реки, напротив мельника живут. На воротах лисицы выточены. Красивые. Тоже таких хочу. Да.

Всадники двинулись дальше по направлению к деревне. Когда лошади взобрались на возвышение, отделявшее их от деревни, один из них заговорил:

— И надо было тебе с ним нянчиться?! — Воскликнул Кол, тот, которого Дёрн прозвал Худым.

— Ты меня ещё учить будешь. Главное, что доехали. — Спокойно, не оборачиваясь, отвечал Болт, прозванный Полным.

— Не проще было у местных спросить? — продолжал Кол.

— А что местные-то? Их попробуй, спроси. Упрутся рогом, коль рожи наши не понравятся, тут и золотого валлина не хватит, не то, что клиты.

— Пощекотать их ножичком.

— Это тебе не забитые мужики Влосы. Здесь места дикие, всякий за себя постоять может. Похватают топоры да косы, никакой ножичек не спасёт. Всегда надо искать дурака.

Остальной путь всадники проделали в тишине. За пригорком их взглядам открылась обычная захолустная деревушка, каких в Империи полно. Дурак явно соврал — дворов насчитывалось не меньше семидесяти. Ближе к окраине женщины стирали бельё в тазах. На гостей никто не бросал второго взгляда. Всё были заняты делом.

На деревенской улице, среди покосившихся домов и обнесённых барьерами огородов, на всадников часто выскакивали собаки. Подходить близко не решались, но брехали, пока лошади не скрывались за поворотом.

После большого колодца, находившегося, по-видимому, в центре деревни, всадники свернули вправо, где на пустующем участке высилась большая коричневая куча. Все трое синхронно закрыли носы рукавом, и ехали так до самого трактира. Он был неподалёку, в сорока ярдах. Спешившись, троица вошла в зал. Там никого не было — только хозяин пил что-то из большой деревянной кружки.

Завидев гостей, он вскочил им навстречу и принялся рассыпаться в любезностях. Но до сих пор молчавший Клин вложил в его пухлую ладонь золотую монету и трактирщик тут же принял самый, что ни на есть деловой вид.

— Не подскажешь, где у вас мельник живёт? — В любое другое время хозяин трактира не стал бы так запросто отвечать на любой вопрос первого встречного, но уж очень серьёзным был залог.

— Это здесь, недалеко. Вправо от трактира и до самого леса, там речка ещё течет. Так вот самый крайний дом.