— Это ваша идея.

— Моя?

— Вы спрашивали, согласится ли японская корпорация на проведение экспертизы. Давайте спросим. Если у нас получится собрать вместе все картины, мы, вероятно, сможем выяснить, какие из них поддельные, и сосредоточить расследование на них. Я продолжу заниматься делом, но вне досягаемости Льюиса.

Грин медленно шевелил губами, обдумывая предложение.

— Что для этого нужно?

— Пара ваших телефонных звонков, чтобы уладить все вопросы с департаментом полиции Нью-Йорка и заказать необходимую информацию. Звонок Хадсона Рубену Рази для получения его разрешения. Звонок от Коула — убедить японцев. Непросто, но вполне реально.

— Это не стандартная процедура, — колебался Грин.

— Я уверена, что лорд Хадсон будет признателен вам за все, что вы для него делаете, — мягко сказала Дженнифер. — Как и все остальные ценители искусства.

— В этом бизнесе много денег и занято много людей здесь, в Нью-Йорке, — признал Грин. Он говорил так, словно оправдывал расследование перед вышестоящими инстанциями. — Мы должны сделать все, что в наших силах, чтобы защитить их. — Он одним глотком допил кофе и поднялся. — Я сделаю несколько звонков. Буду на связи. До тех пор никуда не уходи.

— Если не возражаете, сэр, — попросила Дженнифер с улыбкой, — я бы пошла спать.

Глава двадцатая

Кафе «Вольтер», Пятнадцатый квартал, Париж, 20 апреля, 12:30

Воздух был наполнен клубящимся сигаретным дымом, в котором периодически показывались лопасти потолочного вентилятора, напоминая пропеллер, прорывающийся сквозь облака. У стойки бара сидели двое мужчин; каждый держал бокал в одной руке и квиток со ставкой в другой, и оба не отрывали взглядов от телевизора. Звук был выключен, но Том легко мог представить себе нарастающее крещендо голоса комментатора, по мере того как гонка подходила к кульминации.

За спинами мужчин бармен склонился над опубликованным в газете расписанием скачек, через его плечо было перекинуто полотенце, слева стояла недопитая кружка пива. Переполненная желтая пепельница стратегически удачно располагалась между ним и двумя посетителями. Том помедлил, пораженный тем, насколько вечной выглядела эта сцена. Казалось, зайди сюда в любой день и в любое время — увидишь то же самое.

— Где он? — спросил Том на французском, постучав костяшками пальцев по стойке.

Бармен нехотя поднял глаза, кивнул в сторону туалетов и снова углубился в чтение.

— Два эспрессо, — заказал Том, покосившись на тонувший в полумраке зал. — И побольше сахара.

Бармен закатил глаза и демонстративно медленно принялся складывать газету. Том постепенно привыкал к недостатку освещения. В глубине зала, за столиком, расположенным у входа в туалет, сидела одинокая сгорбленная фигура, освещаемая только перемигивающимися лампочками на стоящем рядом игровом автомате.

— Жан-Пьер? — окликнул Том, приблизившись. Человек слегка поднял голову. В левой руке была зажата сигарета, догоревшая до фильтра.

— Je suis occupe, Felix[7], — донесся голос из-за свисавших волос.

— Да я уж вижу, как ты занят, — проворчал Том с улыбкой, садясь за столик. Повисло молчание.

— Ты слышал, что она бросила меня? — вдруг спросил Жан-Пьер, на этот раз по-английски.

— Я слышал, что ты снова начал пить.

Мужчина поднял глаза, откинув волосы с лица и убрав их за уши. Том приветственно улыбнулся, но не смог скрыть своего удивления. С Жан-Пьером Дюма они дружили уже более десяти лет. Именно Дюма, один из лучших агентов ДСТ — контрразведки Франции, в свое время помог Тому исчезнуть, а затем скормил агентству поддельные улики с ДНК, чтобы убедить всех в его смерти. В благодарность Том помог ему в нескольких сомнительных операциях на стороне французского правительства. Но сейчас перед ним сидела бледная тень человека, которого он знал.

Жизнерадостное улыбчивое лицо превратилось в маску с ввалившимися щеками и беспокойным взглядом, говорящим о полном моральном поражении и жалости к себе. Зная Дюма, Том мог предположить, что он до сих пор не рухнул в бездну только благодаря собственному поразительному упрямству. Он жил для того, чтобы не доставить другим удовольствия видеть себя мертвым. Чтобы другим не было проще.

— Ты пришел, чтобы угостить меня выпивкой? — В его голосе прозвучала надежда, хотя лицо оставалось угрюмым. Густые усы чуть шевелились, словно флаг под дуновением ветерка.

— Ваш кофе. — У столика появился бармен.

— Оба для него, — указал Том.

Бармен с размаху поставил чашки перед Дюма, наполовину расплескав одну.

— Сахар на столе, — проворчал он, уходя.

Дюма провел тыльной стороной ладони под крупным носом, его глаза были красными и слезились от недосыпа. Узел на странного вида галстуке казался засаленным и потертым — видимо, его ослабляли каждый вечер, чтобы снять через голову и не завязывать заново на следующее утро. Том подумал, что тоже носил одну и ту же одежду день изо дня.

Тишина была нарушена внезапно ожившим игровым автоматом, зазвучала мелодия из сериала «Звездный путь: следующее поколение». Дюма обернулся и злым взглядом уставился на мужчину, пришедшего играть.