— Если верить каталогу, четыре из пяти картин, принадлежавших Антоммарши, находятся там, — напомнил Том. — Но пока мы не проберемся туда завтра утром — не узнаем.

— А если ее там нет?

— Продолжим искать. Нет причин думать, что он уничтожил ее. К тому же, что еще остается делать, если мы хотим доказать свою невиновность и вернуть Еву?

По дороге пронесся неоново-голубой «шевроле бел-эйр» 57 года выпуска, элегантный, как ракета. Дженнифер улыбнулась и подумала о том, как странно все обернулось: всего несколько дней назад она расследовала небольшое дело о подделке картин в Нью-Йорке, а сейчас шла по улицам Гаваны в компании главного подозреваемого в краже «Моны Лизы», скрываясь от правосудия. Как ни крути, этот опыт не слишком украсит ее резюме.

Она не сожалела о принятом решении. Если бы она не решилась сбежать с Томом, то до сих пор сидела бы в тюрьме, брошенная ФБР, а Ферра хвастался бы ею перед своим начальством — наверное, похожие ощущения испытывали приговоренные к гильотине, когда их везли через весь город к месту казни. Она никогда не узнала бы правды ни о картине, ни о роли Лувра в этой невероятной афере. Том был прав: иногда стоит помочь самому себе.

— Спасибо, — тихо произнесла она.

— За что? — озадаченно улыбнулся Том.

— За то, что убедил сбежать с тобой.

Она сжала его руку и почувствовала, как он напрягся от ее прикосновения. Отпустив Тома, Дженнифер подняла глаза. Он выглядел задумчивым, почти печальным — может быть, думал о Рафаэле, Анри и Еве. Эти несколько дней дались ему сложнее, чем кому бы то ни было. Иногда легко было забыть о том, что у него тоже есть чувства.

Пауза.

— Прости, что втянул тебя во все это, — наконец проговорил Том. — Ты была права, я не подумал. Ошибся.

— Мы оба совершали поступки, о которых теперь сожалеем. — Дженнифер бросила на него неловкий взгляд.

— Верно, — улыбнулся Том.

Дальше они шли молча. Море тихо билось о берег, иногда волны перехлестывали через парапет, словно дельфины на представлении в аквапарке. Том снова заговорил:

— Как ты думаешь, возможно ли, чтобы такие люди, как я и ты… — Он не договорил.

— Что?

— Мы могли бы… Смотри! — Том внезапно указал на огромный подсвеченный памятник, возвышавшийся справа, в самом центре бульвара. Монумент представлял собой две большие пушки, направленные в разные стороны. Между ними стоял резной пьедестал, украшенный статуями и увенчанный двумя коринфскими колоннами. — Это памятник «Мэну», военному кораблю США, уничтоженному в этой гавани. Его установили в качестве символа дружбы между Кубой и Соединенными Штатами, как напоминание об общих идеях свободы и самопожертвования.

— И?.. — Она нахмурилась, не понимая, к чему клонит Том.

— Теперь посмотри туда.

На другой стороне дороги стоял большой рекламный шит с карикатурным изображением дяди Сэма и решительного кубинского солдата с «калашом» наготове.

«Дорогие империалисты, мы вас ни капли не боимся», — перевел Том слоган, разделявший две фигуры на плакате.

— Что ты хочешь этим сказать? — Дженнифер чувствовала, что Кирк кружит вокруг да около, пытаясь что-то сообщить, но не зная как.

— Просто я удивляюсь, как иногда, несмотря на самые лучшие намерения, все заканчивается совсем не так, как начиналось, — медленно произнес он, смотря прямо перед собой. — Может быть, некоторым вещам просто не суждено случиться.

Дженнифер повернулась к Тому, встретившись с ним взглядом.

— А может быть, некоторым вещам суждено случиться, только мы слишком волнуемся и мешаем этому, — с улыбкой предположила она.

— Может, — кивнул он. — Ноя часто думаю, что так даже лучше.

Они продолжили свой путь к отелю; в ушах Дженнифер стучал шум прибоя и лихорадочный ритм города.

Глава восемьдесят пятая

Музей Наполеона, Гавана, 25 апреля, 09:55

Музей Наполеона находился на территории университета Гаваны. На ступеньках у входа сидели студенты — одни читали конспекты, другие, собравшись небольшими группками, делились сигаретами и историями, некоторые даже обсуждали политику, удостоверившись, что их никто не слышит.

Том и Дженнифер миновали площадь, прошли мимо библиотеки, помня о велосипедистах, которые в последний момент начинали судорожно сигналить, словно прохожие были виноваты в том, что их сейчас собьют с ног. В дальнем углу парка они прошли через небольшие ворота и обнаружили музей в самом верху улицы Сан-Мигель.

«Ла дольче димора», как называлось это здание, построенное в стиле флорентийского ренессанса, сильно контрастировало с окружавшими его строениями, более функциональными и запущенными. Дом походил на необычный драгоценный камень; пышный зеленый сад, украшенный мраморными статуями, напоминал изумруд, выброшенный волнами на грязный берег реки.

— Музей расположен на четырех этажах, — с гордостью объявила девушка, продавшая им билеты. — Первые три посвящены различным этапам французской революции, а на четвертом находятся библиотека, фехтовальный зал с плиткой из Валенсии и…