Высокая лестница, как волна, подымавшаяся к широким вратам дворца, была увенчана яркой пеной парадных одежд. В одном ряду стояли королевы, с ног до головы усыпанные сияющими камнями, позади почтительно замерли придворные. А впереди всех стояли Герольд и глава старшего из Высочайших Домов Вапалы. Между ними дремал на солнышке огромный зверь, украшенный алмазной сеткой между ушей — Голубой Леопард, символ власти, как преданный страж, вечно следующий за Императором.

Герольд выступил вперёд, и Великий Мобиль, сверкавший у нас над головами всеми цветами радуги, прозвенел в последний раз и умолк. Проникновенный голос Герольда, подобающий его сану, разнёсся над стихшей внизу толпой.

— Великий Хабан–дзи навечно слился с Духом нашей земли. На его место должен стать другой. Слушайте асе о храбрейшие и искуснейшие! Слушайте хорошенько, прежде чем отважитесь встать на путь испытаний, ведущий к короне!

Тут он указал на Великую Корону, подвешенную в сердце мобиля.

— С древнейших времен заведено, что желающий взойти на престол должен показать себя перед каждым из королевств, чтобы все увидели, что он знает жизнь тех, кем будет править. Итак…

В королевствах: в Сноссисе он должен достигнуть потока вечнотекущей лавы и принести из храма, стоящего над огнём, одну из рубиновых кошек Куарра.

В Аженгире он должен добыть кристаллы соли, дабы показать живущим там людям, что не уступит им в силе и умении.

В Тваихик он должен вынести плод из проклятого сада.

В Каулаве он должен отыскать Леопарда–хранителя вечного знания и предстать перед ним, чтобы коснуться талисмана, быть испытанным и получить высшую власть судить по делам добрым и злым.

А вернувшись сюда, он должен завладеть короной, висящей в воздухе.

Тот же, кто пройдёт с победой сквозь все эти испытания, — да будет он Императором!

Скорее всего, мелькнуло у меня в голове, он сольётся с Духом. Кто из смертных в силах вынести такое? Всем известно, что каждое из этих препятствий почти невозможно преодолеть. Но я понимал также и то, что послаблений не будет, что всё названное Герольдом должно быть преодолено и будет преодолено. Где–то здесь, в толпе, замершей у подножия лестницы, стоит человек, который в конце концов поднимется по этим ступеням наверх с короной в руках. Сколько бы людей ни погибло прежде него.

Глава двадцать первая

Перед ступеньками лестницы, на самом верху которой стояли вельможи, собрались те, кто пожелал принять участие в испытаниях. Я знал, что многие из них отправились в столицу, не дожидаясь смерти Хабан–дзи, как только разнеслись первые слухи об его тяжкой болезни. Теперь они стояли здесь, каждый рядом со своими земляками, разодетые, увешанные оружием, красуясь перед товарищами.

Отсюда, из глубины толпы, была видна лишь сплошная полоса воинских париков. Вокруг называли их имена, но ни одного знакомого мне, кроме Шанк–дзи.

Леопард поднялся на ноги, и шум толпы разом стих. Раздавался лишь негромкий звон маленьких мобилей, а Великий Мобиль теперь будет молчать до самого последнего испытания.

Грациозное животное поплыло вниз по ступеням. Под солнечными лучами его шкура отливала лазурью, глаза горели холодным, молочно–серым огнём. Он направился к кандидатам. Толпа отшатнулась назад, и меня оттеснило к одной из улиц, выходивших на площадь. Я уже не видел происходящего, но знал, что леопард ищет.

Гомон усилился. Тесные ряды пришедших из Сноссиса расступились, и на ступеньки поднялся один из них. Он стал перед своей Королевой, которая приветствовала его как героя, вручив ему эмблему соискателя. С этого момента он был свободен ото всех обязательств, кроме лежавшей перед ним цели.

Вскоре к нему присоединились избранные из Аженгира и Тваихик, потом Шанк–дзи, которого нельзя было спутать с другими соискателями. Затем в толпе снова зашептались. Пока ещё вперёд не вышел кандидат, представляющий мою землю, — а ведь я видел там довольно много желающих из Каулаве.

Стоявшая за спинами выбранных толпа снова зашевелилась, и опять меня оттеснили назад. Я уже давно потерял и Равингу, и Алитту. Сейчас меня окружали горожане Вапалы, люди средних сословий, обменивавшиеся замечаниями на своём отрывистом языке. Новости из передних рядов распространялись быстро, и, судя по обрывкам фраз, леопард просто прошёл мимо посланцев Каулаве, словно их не существовало, и теперь углубляется в толпу.

Я увидел в людской массе разрыв, отмечающий путь леопарда, люди расступались в стороны, освобождая путь воплощению имперской власти. И казалось, воплощение идёт в мою сторону.

Мужчины и женщины теснились, уступая дорогу могучему зверю, словно самому Императору. Он остановился — передо мной!