Читаем Знак четырех (СИ) полностью

Здесь кормилица всегда добавляла, что стихийной магии не существует, и все это - не более чем старая нелепая сказка, но кто из детей верит мудрым нянькам больше, чем глупым сказкам?

Стихии - сила, на которой зиждется мир. Каждому известно, что в начале времен Небо взяло в жены Землю и вложило в нее семя жизни; согретое Солнцем, напоенное Водой, семя дало плод - так зародилась жизнь. Когда людской род встал во главе живого, Великое Небо выбрало среди них тех, кому суждено было стать наставниками и защитниками людского рода. Так появились стихиарии, первые из магов в истории Обозримых земель.

Время шло, и чистая вера в Великое Небо и Вечное Солнце стали культами, а стихийные маги - не щитами, а клинками своих народов. Кипели реки и дрожала земля - маги решали, которая из стихий сильнее, и не могли решить, потому что были равны.

Неудивительно, что однажды появились те, кто решил положить вражде конец.

Маги от сильнейших народов - назаров с востока, кмехов с юга, вандов с запада и моах с севера - заключили великий Союз четырех. Сообща им удалось остановить войну. Слава их была безгранична, со всех концов мира к ним потянулись последователи. Так четверо магов стали первыми жрецами в истории. Они собирались объединить под своей властью все народы Обозримых земель, чтобы воцарился вечный мир, но у них было много врагов, недовольных их победой. Вновь собрались войска, вновь начались битвы. В одном из таких сражений четверо жрецов пали; тела их были сброшены в реку - ту самую, возле которой сейчас сидела Сайарадил. Последователи отыскали останки своих учителей в устье реки, которая с тех пор зовется Лиук, что значит 'память', и захоронили их в едином саркофаге на том же самом месте. Вскоре рядом с саркофагом стали происходить чудеса: больные исцелялись, вопрошающие получали озарения, умалишенные приходили в себя. Так саркофаг-могила стал священным Саркофагом. К нему потянулись страждущие со всех уголков Обозримых земель. Ученики жрецов возвели рядом Храм, белые башни и крепостную стену, положившие начало истории славного города Эндрос. С тех пор прошли века, Эндрос разросся так, что его прозвали 'городом-государством', а жрецы до сих пор каждый день возлагают подношения к Саркофагу в память о...

- Госпожа! - раздался вдруг знакомый голос - старательный арапчонок все же умудрился отыскать ее. - Ваш щербет!

Сайарадил хотела отослать его снова, но внимание ее вдруг привлекла процессия, движущаяся по набережной.

- Неужели жрецы? - охнула Сая.

Они были так похожи друг на друга: длинные синие туники, ниспадающие с плеч плащи с глубокими капюшонами и белые маски с узкими прорезями для глаз. Сайарадил зачарованно глядела на жрецов, которых видела первый раз в жизни. Воспользовавшись тем, что госпожа отвлеклась, арапчонок всучил ей в руки запотевший стакан, и Сая рассеяно отхлебнула глоток.

Жрецы между тем остановились у самого берега реки: десять из них несли большой поднос, оперев его на плечо и поддерживая руками; еще двое шли во главе процессии, напевая что-то вполголоса.

- Что это за обряд? - жадно спросила Сая.

Арапчонок с готовностью затараторил:

- Часть праздника, госпожа! Милостивые жрецы приносят жертву.

Сая поперхнулась щербетом и поспешно отвернулась.

- Это малая жертва, - пояснил арапчонок. - Не кровавая, нет-нет! У нас так не делают, только в диких землях! Подойдем поближе, если есть охота.

Сая вышла из беседки и, пройдя вперед, разглядела, что на подносе горкой сложены фрукты и овощи, а также горсти зерна.

Жрецы между тем прошли по причалу и стали спускать поднос на воду.

- Деревянное ложе, - объяснял арапчонок. - Дары природы с прошлого года, малая жертва реке! Дождь для полей просят.

- Они хотят высыпать все это в реку? - удивилась Сая.

Арапчонок замотал головой.

- Жертва поплывет по реке на деревянном ложе. Если река примет жертву - тогда будет урожай, а если не тронет - значит, быть засухе.

- Как же узнать, что жертва принята?

- Река заберет ее себе. Что всплывет - то не уродится.

- И как часто тонет зерно? - скептически сдвинула светлые брови Сая; она начала понимать, почему отец так скептически отзывался о магии.

Жрецы затянули заунывный распев. Выплыв на середину реки, поднос плавно заскользил вниз по течению; Сайарадил ощутила жгучее разочарование. Неужели это и есть великая магия Эндроса?..

Жрецы продолжали петь, уткнувшись носами в землю, и лишь один из них провожал взглядом уплывающую жертву. Он выглядел иначе: на нем был мешковатый серый балахон... Словно почувствовав взгляд, жрец обернулся; из-под капюшона глянуло знакомое бледное лицо.

Стакан с щербетом выскользнул из пальцев Сайарадил и разбился о каменные плиты.

Песнопение плавно завершилось. Жрецы смолкли и, соблюдая строй, направились прочь от реки. Серый балахон исчез из вида Сайарадил.

- Куда они? - спросила она, хватая арапчонка за руку.

Тот показал глазами на торчавший над деревьями пик - башню Храмовой школы.

- Принеси-ка мне новый стакан, - сказала девочка; арапчонок умчался выполнять приказ.