Читаем Змеёныш полностью

— Короче, слушай, щенок, два раза повторять не буду. Пшёл вон с глаз моих, и чтоб я тебя больше не видел никогда. На мою территорию не суйся. Ты знаешь её границы. Этим же утром все мои люди получат приказ: стрелять, если увидят тебя у холма. Стрелять в башку… — Рука Слона поднялась, толстый палец упёрся Змеёнышу между бровей, но тот не пошевелился и даже не моргнул. Рука опустилась, и палец сильно ткнул в левую полови ну груди. — Или в сердце. На поражение, ясно? Я хочу, чтобы тебе до ума дошло, потому что сейчас — последний раз, когда ты видишь моё снисхождение. Больше жалости не будет, потому повторяю: на мою территорию тебе отныне вход воспрещён, сунешься — убьют без разговоров. Можешь жить в Зоне, я дам жратвы и припасов столько, что тебе на несколько месяцев хватит. А про Оксану забудь. Всё.

В глазах Змеёныша мелькнуло какое-то выражение — едва уловимое, будто рыбка, сверкнувшая неглубоко под водой, — потом они вновь стали безучастными. И всё же было в них что-то ещё, что-то такое… Снисходительность? презрение? Слон не мог понять — но его вдруг, как ледяной водой, окатило яростью, глаза бешено сверкнули, испарина проступила по всему телу, и он с разворота ударил мальчишку. Большой волосатый кулак врезался в голову сбоку, ноги Змеёныша подогнулись, он повалился на пол.

— А! — чуть не с наслаждением выдохнул Заточка, наклоняясь над ним. Порученец оскалился, серый лоб пошёл глубокими складками, левая рука скользнула к самодельному стилету на ремне.

— Вы, двое, идите наружу, смотрите, чтоб Оксанка за дверь ни ногой. Заточка, Колобка ко мне.

— Хозяин, так ты его вправду отпускаешь? — не поверил порученец. Узкое лицо его налилось кровью.

— А что мне, башку ему оторвать и в помойку выбросить? — рявкнул Слон. — Пошли уже!

Дикобраз с Коновалом, сумрачно переглянувшись, вышли. Змеёныш уселся на полу под стеной, сплюнул кровью, вытер губы и усмехнулся чему-то своему.

— Да он над тобой смеётся! — взвился Заточка. Напряжение превысило его душевные возможности, и, не помня себе от ярости, он с урчанием бросился к пленнику. Щёлкнуло, выскакивая, лезвие ножа в правой руке, блеснул стилет в левой.

— Я те счас вторую улыбку нарисую!

Раздался скрип, и пролетевший через всю комнату тяжёлый стул спинкой врезал Заточке между лопаток. Слон, только что сидевший на этом стуле, швырнул его с нечеловеческой силой — порученца отбросило к двери, он упал.

Но тут же вскочил, позабыв обо всём на свете, метнулся обратно. В падении Заточка неловко подогнул руку, и лезвие раскладного ножа оставило на тыльной стороне ладони глубокий порез.

— Стоять! — Слон врезал кулаком по столу, и глиняная статуэтка на стопке бумаг подскочила. Хозяин бросился к дерущимся.

Тускло блеснувшее лезвие пошло вниз, Змеёныш подобрался, отклоняясь, перехватил Заточку за кисть, вывернул её необычным вращательным движением, дёрнул — порученец повалился на него, но мальчишка ужом выскользнул из-под противника. Однако и Заточка не растерялся — падая, ударил левой.

Змеёныш вскочил, стилет был у него. Лезвие раскладного ножа распороло куртку на груди, старую футболку, процарапало кожу. Заточка, встав на колени, выбросил перед собой руку, но тут Слон схватил запястье Заточки, сжал с такой силой, что порученец со стоном выпустил нож. Слон ногой отбросил его в угол, разжал хватку и сказал, тяжело дыша:

— Ещё раз сцепитесь — убью обоих на месте.

Змеёныш лишь пожал плечами. Заточка, часто моргая, на четвереньках отодвинулся к окну, выпрямился, потом присел на корточки. Змеёныш покрутил в руках его стилет и разжал пальцы — тот упал, вонзившись в ковёр. Змеёныш потрогал ухо, Заточка, сжав руку в кулак, оглядел его и лизнул рану, оставленную раскладным ножом.

— Почему ты не хочешь, чтобы я убил его, хозяин? — глухим голосом спросил он, разглядывая кровь, текущую по запястью.

В другое время Слон бы не стал отвечать, но сейчас он видел — Заточка сильно не в себе и может вообще свихнуться. Слон даже понял причину: помощник втрескался в Оксану, по-своему, по-заточьи, то есть это не значит, что он когда-нибудь попытается объясниться с ней в любви или там подарить девчонке цветы, ему такое даже в голову не взбредёт, но он защищает её, как верный пёс — хозяйку, страдает от её невнимания, а ещё — безумно ревнует ко всякому другому псу, который пытается приблизиться к ней. А тут — ненавистный Змеёныш! Слон хорошо знал своего первого помощника и понимал: тот не мучается возвышенными переживаниями, он просто видит в Змеёныше конкурента — красивого, молодого, но не менее, а может, и более опытного в делах Зоны…

— Не хочу, чтоб Оксана думала, будто её отец убийца, — громко и отчётливо, чтобы до Заточки дошло, произнёс Слон. — А ты хочешь, чтобы она так думала о тебе? Чтобы боялась тебя, не хотела, чтоб ты к ней подходил?

Безучастное лицо Заточки исказилось, он вскинул голову, глянул на хозяина.

— Почему не хотела…