Потом говорили, что видели его мёртвое тело под бревном, в ручье, текущем по дну оврага. А кто-то утверждал, что Змеёныш брёл мимо бара «100 рентген», хотя в том сгорбленном человеке с пустым лицом трудно было узнать восемнадцатилетнего мальчишку. Но другие толковали, что он сдружился со старым контролёром и ушёл за ЧАЭС, будто он пересёк Большой Северный Могильник и был убит охраной таинственного Бункера. Впрочем, многие не верили в это — ведь один прапорщик-забулдыга с КПП, проворачивающий всякие мелкие делишки со сталкерами и перекупщиками, всерьёз уверял каждого, кто готов был выставить бутылку водки, что видел Змеёныша, пересекающего Периметр, — будто бы тот навсегда ушёл из Зоны в большой мир.

Много чего говорили, но правду не знал никто. И долгое время о Змеёныше ничего не было слышно.

ДЕТЕКТОР ЛЖИ

Пригоршню Хромой считал человеком несерьёзным и легкомысленным, поэтому не сомневался: если встреча в глухом урочище, где нет чётких ориентиров, значит, непременно выйдет какая-нибудь накладка. То ли опоздает Пригоршня, то ли место перепутает. Тем удивительней оказалось, что сигнал на экране ПДА появился точно в том квадрате, где была назначена встреча, и именно в условленное время. Тут же на комп Хромому упало сообщение: «Я тебя вижу! А ты меня?» «В масштабе один к ста», — отозвался Хромой.

Через четверть часа Пригоршня показался в натуральную величину — крупный улыбчивый блондин спортивного сложения. Даже шрам на лбу его не портил, а только добавлял мужественности.

— Привет, Хромой!

— Здорово. А чего ты один и пешком?

В самом деле, обычно Никита и его напарник, сталкер по прозвищу Химик, разъезжали на «Малыше» — бронированном вездеходе.

— Наш человек в булочную на такси не ездит, — отрезал Никита, потом пояснил. — Андрюха «Малыша» в «Сундук» погнал, на техобслуживание. Давно пора, накопилось там всякого…

— А ты чего ж не с ним?

— Так я это… — Пригоршня замялся. — Ну что, пойдём? А то торчим тут, как…

— Идём, — согласился Хромой, направляясь по тропе, по которой сюда пришёл Пригоршня. — Так чего у тебя в «Сундуке»-то?

Никита почесал в затылке.

— Да Сорняк, понимаешь… Ну, он вообще должен бы соображать, кого на работу берёт!

— О ком речь?

— Девчонка у него новая, Танюхой звать.

— А-а… — Хромой начал догадываться. Пригоршня всегда нравился женщинам, а уж у Сорняка контингент был, так сказать, очень влюбчивый.

— Так вот, она новенькая, понимаешь? Я ж не знал, что он сам на неё глаз положил!

— Сорняк положил глаз на Танюху, — уточнил Хромой, — и ты тоже? Глаз? Ох, не глаз ты, Никита, туда положил…

Пригоршня издал неопределённый звук — что-то среднее между смехом и фырканьем.

— Ладно, я понял. Химик укатил к Сорняку, а ты остался… и зачем позвал?

Пригоршня постарался сделать серьёзное лицо.

— Есть дело, Хромой. Младшего Коваля завалили. Я у них кантуюсь, пока Химик ездит, ну и решил тебя позвать…

— Опа-а… — только и сказал Хромой.

Братья Ковали организовали сталкерскую стоянку южней Рыжего леса. Вообще сейчас в этих краях хозяйничали свободовцы, стоянки под их контролем, но Ковали — люди спокойные и авторитетные, в разборки не встревают, на себя много не берут. Со «Свободой» у них нейтралитет. Останавливаются у Ковалей в основном охотники, люди старомодные и грубые — те, которым не нравятся веселье и суета. Сталкеры помоложе предпочитают тусоваться со свободовцами. Пригоршне в самый раз было бы туда…

— А чего тебя к Ковалям занесло? Никита шмыгнул носом.

— Химик оставил. Сказал, там я ничего не испорчу. Несправедливый он. Разве я чего портил?

— А Танюху?

— Танюха сама, я ж не виноват, что ко мне бабы липнут!

— Ладно, ладно… я не Химик, не оправдывайся. Ну так что там с Ковалём?

— Младшего Коваля ночью зарезали. Тихо, никто не слыхал. Пропали бабки, кое-какой хабар… это старший Коваль обнаружил. На хазе шестнадцать рыл, охрана клянётся — никто не выходил, значит, убийца всё ещё там. И, прикинь, никто этого вроде сделать не мог! Дверь изнутри заперта, ключ торчал в замке. А Ковалю едва башку не отхватили, горло перерезано… Крови натекло… Ну и пропало много, и бабки, и барахло — так Михаил сказал… Орёт, никого не выпущу, пока убийцу не найдём.

— А я здесь при чём? Я Коваля не убивал.

— Не, без вопросов! Не в том дело — ты убийцу и найдёшь! Михаил обещал, что половину украденного хабара даст, там одной налички тысяч двадцать было, прикинь!

— Так я ж…

— Не боись! Я Ковалю конкретно расписал, что ты крутой сыщик.

— Я? — Хромой остановился, пришлось и Никите притормозить.