Читаем Змеиный поцелуй полностью

— Как твоё христианское имя? — спросил я абдалу.

— Я думаю, ты догадываешься.

— Дионисий?

Он кивнул.

— Махатма, должно быть, спрашивал, не приходило ли тебе в голову, что твой Бог, Который вочеловечился через Отроковицу и Который как человек ходил по земле, продолжая творить мир невидимый, мир духовный, — этот Бог ищет своего бога, а тот — своего бога, и так до бесконечности. И у тебя, ятри, конечно же, не хватило душезрения ответить, что наш Бог и есть Тот, Который до бесконечности. И мы, люди, ценны в Его очах даже в том зачаточном состоянии, в котором пребываем.

Я покорно молчал.

— Махатма, должно быть, мягко укорял тебя невежеством, что ты не знаешь-де, как устроен мир. Можно подумать, что кто-нибудь знает, как устроен мир! И разве не мог ты ответить, что мир гораздо сложнее, чем это представляет себе волоокий махатма? А Господь наш настолько богат, что для каждого тела у Него есть душа. И чем лучше твой махатма тех фарисеев, которые не приняли вочеловечившегося Бога?

Я достал из-за пазухи шёлковый свиток с евангелием от Фомы.

— А это — что это?

Дионисий развернул свиток, глянул на него и протянул мне.

— Святой апостол Фома не имеет к этому творению никакого отношения.

Я верил Дионисию. Его слова дышали правдой и силой. Я ещё хотел спросить про бересту с моим чудесным рождением, но постеснялся. Махатма лестью залучил меня в свои сети, опутал расположением к себе. А я впал в самоусладу! И теперь с меня взыскано будет строже, чем с бесов. Дух мой чрезвычайно смердил.

— И что же теперь делать со свитком? — растерянно спросил я.

— Я бы посоветовал тебе сжечь его, но ты — вития и трепетно относишься ко всякому тексту… Помолись Богу, помолись апостолу Фоме, чтобы этот свиток тебе не донести до Руси.

Я верил Дионисию.

— Я не осуждаю тебя, ятри, — мягко сказал он. — Верные первых веков христианства свергали идолов на площадях и в храмах языческих городов и принимали за это мученическую смерть. Я же…

— Но кто же покалечил Аруна? — нетерпеливо спросил я.

— Я могу только догадываться. Должно быть, Арун с ними.

— С ними? Выходит, он притворялся?

— Выходит, что так.

— А его отец?.. Мать?..

— Брахман Дгрувасиддги был, очевидно, в полном неведении. Но не мать Аруна!!!

— Но именно она умоляла меня воскресить её сына!

— Тут ещё одна любовная история! Бедный Дгрувасиддги! В своё время его распутная Букалявалика готовила пирожки для молодого мудреца Каусики, которого ты, ятри, знаешь как епископа Керинфа. Точнее, не знаешь о нём ничего. Букалявалика готовила пирожки для Каусики, а мужу говорила, что приносит их в жертву лесному буту. Каусика уже тогда, подобно пророку Ишару, проповедовал объединение религий. Однажды он спрятался за бутом (классический ындусский анекдот), возле которого обычно встречался с Букаляваликой, и, изменив голос, говорил со своей преданной. «Бут» потребовал от женщины полного подчинения мудрецу Каусике, и брахманка поклялась. Впрочем… она любила, любила Каусику тихо и боялась быть назойливой. Конечно, брахман Дгрувасиддги подозревал свою жену в неверности, грозил отрезать ей нос, но не делал этого, ибо был человеком добрым. Ему бы быть христианином! Его отеческая религия была слишком тесна для его большой, доброй, любящей души!.. Об этой любовной истории все уже позабыли, потому что Каусика удалился в один уединённый монастырь в соседнем княжестве. Доходил, правда, и оттуда слушок, что один нищий монах подторговывает одеждой, которую подносили жертвователи. И монах этот со временем скопил крупную сумму денег. Мне кажется, это и был Каусика. Очевидно, когда он вернулся в наши места епископом Керинфом, то напомнил брахманке о давней клятве. И она подчинилась. Тебе не всё понятно, ятри, — спасительно продолжал Дионисий. — В двух словах я попытаюсь рассказать тебе главное… Отец нашего раджи воздвиг небывалое гонение на христиан и уничтожил почти всех верных из Церкви, которую насадил святой апостол Фома. Из епископата уцелел только один иерарх. И тот предатель. Из бывших брахманов, сторонник объединения религий. Он насадил новых священников и монахов уже при теперешнем радже. Но молились они якобы катакомбно, и, понятно, раджа знал о них больше, чем они знали о себе. Но вот раджа посчитал, что наступает время приучать людей к объединённой вере. Тут в Ындию приходит белый ятри…

— Что я натворил! — воскликнул я. И бродяги в другом углу постройки резко перестали галдеть.

— Тише! Ради Бога тише!.. Грехи снимаются покаянием, а пути Господни неисповедимы.

— О чём ты?

— Когда ты появился в деревне, вождь натов Сарасака пришёл ко мне и сказал: «Всю жизнь я носил на груди амулет из кости дьявола, но вот белый ятри сказал, что у дьявола нет костей, и я усомнился в своём амулете». Вождь натов принял Святое Крещение. И весь табор крестился вместе с вождём.

— Ты крестил весь табор? — удивлённо воскликнул я. — И они теперь настоящие катакомбники?

— Их умертвили воины раджи.

— Как?! Расскажи, как это было, — попросил я.