Это же Анасуйя! Молочница Анасуйя!.. А ындусский купец Аван: «высокий человек в чалме», «чуть задрав свой хищный нос», «сверху косил взгляд», «пощупывал мелкими быстрыми движениями пальцев свои тонкие усики»?

Это же Нидан! Судья Нидан!.. Как я мог этого не заметить? Эх, Офоня!.. А рассказ о знакомстве апостола Фомы с купцом Аваном? Подобным образом я познакомился в Бакы с Махметом-хазиначи. В том месте не было виноградников, но я случайно выехал к дому позорной жёнки и спешился, чтобы отдохнуть в корнях большого дерева. Эх, Офоня!.. Мне стало дурно, даже в глазах зарябило. А тексты о моём чудесном рождении? Мне наплели о моей избранности, а я уши развесил, как слон. Эх, Офоня!..

«…Отрок был воспитан в страхе Божьем и был обучен книжному чтению. А Священное Писание настолько хорошо изучил, что знанием духовным далеко превосходил своих сверстников. И не только сверстников, но и…»

Это же из жития святых! Офоня, Офоня… И тут я почувствовал, что чей-то хитрый, вострый глазок наблюдает за мной.

Долго пил тёплую воду, поглядывая по сторонам. Казалось, все люди на базаре притворялись, что с интересом рассматривают товары, а сами тайком посматривают на меня. Бдительные ушные раковины поворачивались в мою сторону. Нерадостный стражник у ворот ругал за глаза астролога, предсказавшего дождливую погоду. С тяжёлыми ногами шёл я пыльной дорогой и тащил за собою коня. Навстречу мне попадались люди нерадостные. И воловьи упряжки тащились медленно, точно везли кого-то на заклание. Наконец у обочины я увидел ширококронное дерево, а под ним — ветхое строение дхарма-салы.

Я нашёл уголок за лежащими верблюдами, рядом со спящим тучным абдалой[30] в грязной чалме. Он, очевидно, обкурился гашиша. Верблюд сонно и недовольно посмотрел в мою сторону. На душе было плохо. Хотелось выбежать на середину дхарма-салы, разогнать людей, лошадей и верблюдов, бить себя в грудь и вопить, но я не выбегал, не разгонял, не вопил, а свинцово-тяжело сидел, обхватив свою головушку руками».

43

Офонасей не знал и не мог знать, что накануне того дня, как ему отправляться на Русь, кто-то шумно и властно заколотил палкой по ставням судейского дома. Жена Нидана отпустила рукоять жёрнова и, перестав петь, с испугом посмотрела на мужа. Жёрнов со скрежетом остановился. Властный стук повторился. Крючконосый Нидан зыркнул своим вороньим глазом в сторону стука. Кто из деревенских мог осмелиться? Нидан выскочил в сумерки, ругаясь на борзом ходу.

У двери стоял человек в одежде простолюдина, но осанка изобличала вельможу. Он опустил капюшон:

— Белый ятри идёт на Русь…

Нидан узнал голос раджи. Поклонился ему, как божеству.

— Пошли своих братьев доглядеть за ятри. Чтобы в Дебуле беспрепятственно сел на таву, идущую в Ормуз, чтобы не чинили ятри никаких препятствий. Но уберечь его от лихих людей — не главное. С этим он и сам может справиться. Но с ним могут искать встречи. И, если она произойдёт, пусть твои братья сделают всё возможное, чтобы оградить ятри от новых друзей. И пусть узнают всё о людях, которые будут искать встречи с ятри. Всё, что можно!

— А кем они могут быть? — полюбопытствовал Нидан, угодливо потирая руки.

Гость задумался, стоит ли открыться Нидану, и, подумав, сказал:

— Твои братья и узнают об этом.

— Слушаюсь и повинуюсь, — ответил Нидан с глубоким поклоном, сам удивляясь боязливым холопским ноткам в своём голосе.

— У тебя хороший дом, Нидан, — сказал вельможа в одежде простолюдина и протянул судье туго набитый мешочек.

44

Тучный абдала вдруг зашевелился и заговорил. Этот голос я уже слышал из-под дерюги. Я слушал и рдел от стыда, но однажды осведомлённость абдалы смутила меня:

— Откуда тебе знать, о чём мы говорили с махатмой?

Я внимательно посмотрел на собеседника. Он снял чалму и вытер пот со лба.

— Об этом нетрудно догадаться! Он делился с тобой секретом праны. Говорил, что Христос и апостол Фома обучались у него. И о том, что махатмы под видом волхвов ходили поклоняться младенцу Иисусу. Или о чём-то в этом роде. Он говорил тебе, что Магомет и Будда такие же сыны Божии, как и Христос. И ты, конечно, не смог ответить, что между Христом и Магометом такая же пропасть, как между Творцом и сотворённым, несказанно большая, чем между горшечником и глиной, ибо горшечник не сотворил глину, а только сделал из неё горшок. И ты, конечно, не смог ответить, что в объединённой религии не будет места Христу, — говорил тучный абдала.

— Махатма с большим почтением относился ко Христу, — словно оправдываясь, пролепетал я. И ещё не договорив, мысленно останавливал себя: «Не то… не то!..»

— С почтением он относится к тому образу, который он называет Христом и который настолько ущербен в сравнении с Христом — Истинным Богом нашим, что скорее походит на антихриста. Иудеи говорят о Христе как о незаконнорождённом человеке, а о Деве Марии… лучше и не произносить! И как ты собираешься объединяться с ними? Магометане чтут Ису, сына Марьям, но это не наш Христос. Бесермены понятия не имеют о Троице, которая равна Единице. Они почитают Ису Ангелом, но Ангелы — только творения Божии.