Читаем Зловещее наследство полностью

— С того времени, как умер доктор, сказал он, — до 1947-го миссис Примьеро и Алиса старались поддерживать участок в порядке, тут и там выдирая сорняки, позволяя появление мужчины в доме, только когда требовалось укрепить полку. Можете себе представить вещи такого рода. У них была целая вереница женщин из Кингсмаркхема для помощи по хозяйству, но все они рано или поздно уходили работать на фактории. Участок начал приходить в упадок и разрушаться. Неудивительно, если учесть, что к концу войны миссис Примьеро было почти восемьдесят пять, а Алисе около семидесяти. К тому же, даже не принимая во внимание возраст, миссис Примьеро никогда не занималась хозяйством сама — ее к этому не готовили. Да она не отличила бы пылесос от салфетки.

— Немного мегера, да?

— Она была такой, какой Бог и окружение ее сделали, — печально, но с намеком на иронию ответил Уэксфорд. — Я до смерти ее не видел. Она была упрямой, немного, как сейчас говорят, реакционной, склонной к самовластию и абсолютным монархом по отношению ко всему, что находилось под ее присмотром. Приведу пару примеров. Когда умер ее сын, его жене и детям пришлось очень туго. Миссис Примьеро решила помогать им финансами, однако только на своих условиях. Семья вынуждена была переехать к ней, ну и так далее. Все же нужно признать, что вести два хозяйства она себе позволить не могла. Еще одно дело — она оказалась очень ревностной богомолкой. Когда миссис слишком состарилась, чтобы посещать церковь, то настояла, чтобы ее место заняла Алиса. Своего рода «мальчик для битья». Но были у нее и свои привязанности. Она обожала внука Роджера. И у нее был близкий друг, но об этом позже. Как вы знаете, после войны наблюдалась острая нехватка жилья и масса проблем с прислугой. Миссис Примьеро была умной старой женщиной, и она думала о том, как можно использовать одно для решения другого. На территории «Дома мира» стоял каретный сарай, и под крышей его было что-то вроде сеновала. Вместо кареты сарай приютил вышеупомянутый «даймлер». После смерти доктора ездить на нем было некому: нет нужды говорить, что миссис Примьеро за руль не села бы, Алиса тоже не умела водить машину. Имелось немного драгоценного бензина, но его хватило бы только на то, чтобы съездить за покупками да раз в неделю прокатить парочку своих «дорогих» но окрестным дорогам.

— Значит, Алиса все-таки была больше подругой? — вставил Верден.

Уэксфорд с важностью произнес:

— Служанка может сопровождать леди, если та собирается выехать. Как бы то ни было, миссис Примьеро поместила в «Кроникл» Кингсмаркхема объявление о молодом крепком мужчине, желающем работать в саду, следить за автомобилем, водить его и исполнять другие поручения за квартиру и три фунта в неделю.

— Три фунта? — Верден не курил, не был прожигателем жизни, но по опыту еженедельных покупок своей жены знал, сколь короток путь трех фунтов.

— Ну, в те дни фунт стоил несколько дороже, Майк, — заступился Уэксфорд. — У миссис Примьеро был крашеный чердак, поделенный на три комнаты и снабжавшийся водой. Не «Долфин-сквер», но, боже мой, Майк, в сорок седьмом люди были рады и комнате! Она получила много откликов на свое приглашение, но по какой-то причине — бог знает по какой — взяла Пейнтера. На суде Алиса сказала, что, по ее соображениям, этой причиной стало наличие у него жены и маленькой дочери, которые должны были держать его в узде. Конечно, все зависит от того, что под этим подразумевать, не так ли?

Верден отодвинул кресло от солнечных лучей.

— Миссис Примьеро пользовалась и услугами его жены?

— Нет, только Пейнтера. Понимаете, у нее был маленький ребенок. Когда они въехали, младенцу исполнилось только два годика. Если бы ей привелось работать в доме, то пришлось бы брать малышку с собой, а на это миссис Примьеро никогда не пошла бы. Что же касается отношений между ней и Пейнтерами, то тут лежала огромная пропасть; мне кажется, что за все время их пребывания там едва ли миссис Примьеро перекинулась с миссис Пейнтер хотя бы несколькими словами, а маленькую девочку — ее звали Терезой — и в глаза не видела.

— Она кажется не очень приятной женщиной, — задумчиво сказал Верден.

— Она была типичной для своего возраста и класса, — терпеливо поправил Уэксфорд. — Не забывайте, что она была дочерью владельца поместья в те времена, когда владельцы поместий еще кое-что значили. Для нее миссис Пейнтер являлась только женой арендатора. При этом не сомневаюсь, если бы миссис Пейнтер заболела, то она послала бы ей миску супа и одеяла. К тому же миссис Пейнтер держалась очень замкнуто. Она была очень хорошенькой, очень тихой, но требовала к себе в некотором роде чрезвычайного уважения. Она немного боялась Пейнтера, что нетрудно понять: она — такая маленькая, а он — такое громоздкое неповоротливое животное. Когда я после убийства разговаривал с ней, то заметил синяки на руке, слишком много синяков для обычных хозяйственных несчастий. Об заклад побился бы, что он занимался рукоприкладством.