Читаем Злой волк полностью

– О, это великолепно! Большое, большое спасибо! – У фрау Ширрмахер увлажнились глаза, и она от восторга поцеловала его в щеку. – Мы уже опасались, что нам придется отказаться от всей этой затеи из-за нехватки средств.

Маркус Мария Фрей чуть смущенно улыбнулся. Он всегда чувствовал себя неловко, когда из-за какой-то мелочи его так горячо благодарили.

– Папа! – Джером, его старший сын, подбежал, запыхавшись, к нему с мобильным телефоном в руке. – Он уже звонил несколько раз. Ты оставил его там, у гриля.

– Спасибо, сын. – Он взял телефон и провел рукой по взлохмаченным волосам сына. И тут снова раздался звонок.

– Пожалуйста, извините меня, – сказал Фрей, когда увидел на дисплее имя. – К сожалению, я должен ответить.

– Да, конечно. – Фрау Ширрмахер кивнула, и Фрей отошел на пару шагов в сторону.

– Мне сейчас неудобно, – сказал он раздраженно. – Давай я тебе сразу…

Он замолчал, почувствовав напряжение в голосе звонившего, и его недовольство в течение нескольких секунд превратилось в растерянность. Несмотря на жару, по телу прокурора пробежали мурашки.

– Ты уверен на сто процентов? – спросил он, понизив голос и бросив взгляд на часы. Он остановился в тени могучей лавролистной вишни. Прекрасный солнечный день неожиданно затянулся серой вуалью. – Давай встретимся через час. Реши где и сообщи мне, хорошо?

Мысли крутились в его голове. Мог ли человек в Германии просто исчезнуть из поля зрения на четырнадцать лет, да так, чтобы его никто нигде не видел? Могло ли быть такое – похороны без трупа? Надгробная плита, цветы и свечи на могиле, в которой никто не лежал? После всего, что случилось, известие о смерти вызвало тогда печаль, но прежде всего облегчение. Опасность, в которой все оказались, казалось, отступила раз и навсегда.

Фрей закончил телефонный разговор и какое-то время пристально смотрел в пустоту.

Он отчетливо понимал, что означала эта новость, если она была правдой. Это, без сомнения, было худшее, что только могло случиться. Кошмарный сон начинался сначала.

– Боже мой! – Корнбихлер выпрямился и широко раскрыл глаза. – Я… я этого не знал! Как она… я имею в виду… ох, проклятие. Мне действительно очень жаль.

– Зачем вы приезжали в Лангенхайн? Что вы хотели?

– Я… я… – он провел рукой по волосам и заерзал на кушетке. Собственное отражение в зеркале его больше не интересовало. – Вы… вы ведь не думаете, что это я изнасиловал свою жену и нанес ей увечья? – В его голосе не было возмущения, но был испуг.

– Мы вообще ничего не думаем, – ответил Боденштайн. – Нам будет достаточно, если вы ответите на наши вопросы.

– Почему мне никто не позвонил и не сообщил об этом? – Корнбихлер покачал головой и посмотрел на свой смартфон. – Ирина или Ян могли бы мне сказать!

– Что вам понадобилось у дома вашей жены в Лангенхайне? – повторил Боденштайн вопрос Пии. – И почему вы нам сразу не сказали, что были там?

– Вы спросили о промежутке времени между одиннадцатью и тремя часами утра, – возразил Корнбихлер, не мешкая с ответом. – Я ведь не знал, о чем идет речь.

– А почему, вы думали, полиция намерена с вами поговорить? – спросила Пия.

– Честно говоря, я понятия не имел. – Он пожал плечами.

Пия внимательно следила за его мимикой. Винценц Корнбихлер мог обижаться или раздражаться, но был ли он способен на такую жестокость, какой была подвергнута Ханна Херцманн?

– У вашей жены есть враги? – спросил Боденштайн. – Ей раньше угрожали?

– Да, был один тип, который ее довольно настойчиво преследовал, – сказал Корнбихлер. – Это было незадолго до того, как мы познакомились с Ханной. Он отсидел из-за этого в тюрьме.

Это было любопытно. Корнбихлер не знал его имени, но обещал выяснить у Ирины Цидек.

– Еще есть один бывший сотрудник. Норман Зайлер. Он очень зол на Ханну, – продолжал свой рассказ Корнбихлер. – Она уволила его две недели назад, до истечения срока трудового договора. Да, еще этот Нимёллер тоже всегда вызывал у меня подозрения. Он по уши втюрился в Ханну, но ей было плевать на него. Кроме этого, есть немало людей, которые были скомпрометированы, когда их пригласили на ток-шоу в качестве гостей. Они здорово разозлились на Ханну.

Пия делала записи в блокноте. Норман Зайлер имел достаточно серьезный мотив, насколько она себе могла это вообразить как работник полиции, но у него, тем не менее, было твердое алиби. Позавчера он улетел в Берлин и вернулся только сегодня утром, в половине двенадцатого. Все встречи, на которые он ссылался, были проверены и подтверждены. Алиби Яна Нимёллера, напротив, не было столь убедительным. Перед вечеринкой он хотел поехать домой и сразу лечь спать, но Майке Херцманн видела, как он сидел в своей машине и поджидал Ханну. Его утверждение – будто бы он как следует выспался – было ложным, о чем говорил его усталый от бессонной ночи вид.