Читаем Злой волк полностью

Она проехала через Келькхайм, в центре города за железнодорожными путями свернула налево и поехала по Гагернринг до Бундесштрассе. Там она включила правый сигнал поворота, но потом передумала и свернула налево, чтобы через Альтенхайн попасть в Бад-Зоден. Через несколько минут она стояла перед домом, в котором когда-то жил Килиан Ротемунд. Улица была почти забита машинами. Пия была вынуждена припарковать служебный автомобиль на краю поля и немного пройти пешком. Она позвонила в дверь, и ей открыл новый муж Бритты Хакшпиль, которого Пия накануне уже мимолетно видела. Приветливая улыбка на его лице мгновенно погасла, когда он увидел ее.

– Сейчас вторая половина дня воскресенья, – зачем-то напомнил он ей, когда она попросила его жену. – Это так срочно? У нас гости.

Множество раз от Пии пытались отделаться, придумывая какие-нибудь отговорки у входной двери. Это было издержкой ее профессии – сотрудники полиции всегда были нежеланными посетителями, но это ее уже давно не огорчало.

– У меня всего несколько вопросов к вашей жене, – ответила Пия спокойно. – И я сразу уйду.

– Когда вы оставите мою жену в покое? – прошипел он. – Видит бог, она достаточно пережила из-за этой свиньи, и не надо ей о нем напоминать. Идите. Приходите завтра.

Пия пристально посмотрела на мужчину, и он ответил на ее взгляд с нескрываемой антипатией. Рихард Хакшпиль внешне был полной противоположностью Килиана Ротемунда: высокий, обрюзгший, с носом картошкой, с красным лицом и водянистыми глазами выпивохи. В нем чувствовалась заносчивость, и ей очень хотелось спросить его, не испытывает ли он неприятных ощущений, живя в доме, в котором до этого жила эта свинья.

– Я не представитель пылесосной фирмы, – сказала Пия любезным тоном и улыбнулась, потому что знала, что довела мужчину до белого каления. – Или вы немедленно позовете вашу жену, или я вызову полицейский наряд, который доставит ее на допрос в комиссариат. Как вам будет угодно.

Это было не в ее характере – прибегать к таким мерам, строя из себя полицейскую ищейку, но некоторые люди не понимали другого языка. Хакшпиль, поджав губы, исчез и через некоторое время вернулся в сопровождении своей жены.

– Что вас еще интересует? – спросила она холодно, скрестив руки на груди и не приглашая Пию в дом.

– Ваш бывший муж. – Пия не собиралась ходить вокруг да около. – Считаете ли вы, что он способен до неузнаваемости избить женщину, пытать ее и в обнаженном виде запереть в багажнике автомобиля?

Бритта Хакшпиль проглотила слюну, ее глаза расширились. Пия видела ту внутреннюю борьбу, которую она вела сама с собой.

– Нет. Я считаю, он не смог бы этого сделать. Килиан с тех пор, как я его знаю, ни разу никого не ударил. Правда… – Ее взгляд стал жестким. – Правда, я никогда не предполагала, и что его интересуют маленькие дети. Я знаю его уже двадцать лет. Даже несмотря на то, что он много работал, он все же оставался семейным человеком, всегда брал на себя все заботы, много времени уделял мне и детям.

Ее плечи выдвинулись вперед. Холодная отстраненность, которая служила ей защитой, исчезла. Пия ждала, когда она продолжит говорить. В такие моменты лучше дать человеку возможность выговориться, чем перебивать его своими вопросами, особенно в тех случаях, когда в ход шли эмоции, как сейчас у Бритты Хакшпиль.

– Он был любящий отец и муж. Мы все обсуждали и планировали вместе, у нас никогда не было никаких тайн друг от друга. Может быть… может быть, поэтому я была в такой растерянности, когда все выяснилось, – завершила свой монолог бывшая жена Килиана Ротемунда. В ее глазах стояли слезы. – Я бы никогда не могла такое предположить. Но неожиданно все превратилось в сплошную ложь.

– Пресса писала тогда, что ваш бывший муж был раньше другом прокурора, который возбудил против него иск, – сказала Пия. – Это так?

– Да, это правда. Маркус и Килиан вместе учились и всегда были большими друзьями. Тем летом, когда мы познакомились с Килианом, они с Маркусом совершали поездку на мопедах. Но в какой-то момент их дружба разрушилась. – Она вздохнула, и в этом вздохе ощущалось осознание собственного бессилия. – Килиан стал адвокатом и хорошо зарабатывал. Я не знаю точно, что между ними произошло, но эту уничтожающую кампанию в прессе затеял Маркус.

– Вы когда-нибудь сомневались в тех обвинениях, которые предъявлялись вашему мужу? – поинтересовалась Пия.

Бритта Хакшпиль перевела дух. Она дрожала и старалась взять себя в руки.

– Да, сначала так и было. Я верила, что он невиновен, так как думала, что знаю его. Пока я не увидела эти… эти омерзительные фильмы. – Ее голос превратился в шепот. – Тогда сомнений уже не осталось. Он мне лгал, злоупотреблял моим доверием. Этого я ему никогда не смогу простить. Правда, дети нас все равно будут как-то связывать, но как человек он для меня умер.