Читаем Злой рыцарь полностью

Щелкая зажигалкой, я глубоко затягиваюсь, надеясь, что это волшебным образом заставит все в моей жизни прямо сейчас обрести смысл.

Время, кажется, остановилось, пока я сижу там, морось пропитывает мою толстовку, а размокшая земля делает мою задницу такой же мокрой.

Но мне все равно. Здесь я чувствую себя ближе к ней. К нему, хотя я никогда его не знал.

«Скажи мне, что делать», — шепчу я в тишину, когда темнота начинает поглощать меня целиком.

Я понятия не имею, сколько времени проходит, пока я сижу там, дрожа от холода, моя голова кружится от смеси водки и травки.

Но, несмотря на все это, в ту секунду, когда я слышу, как позади меня хрустит ветка, я вскакиваю на ноги, чувствуя себя более трезвым, чем когда-либо.

Образы того, как я нашел ее здесь той ночью, прокручиваются в моей голове, как гребаный фильм, пока я ищу в темноте кого-то, что угодно.

Я прихожу к решению, что это было просто животное, когда я что-то вижу.

«Подожди», — кричу я, прежде чем рвануть в направлении тени.

Темная фигура движется к выходу, но на этот раз я ни за что, блядь, не позволю ей сбежать.

Мои ноги ускоряют шаг, и в ту секунду, когда я оказываюсь на расстоянии прикосновения, я впиваюсь пальцами в ее влажную толстовку сзади и притягиваю ее обратно к себе.

Весь воздух из ее легких стремительно выходит, когда она сталкивается с моей грудью.

Мне не нужно заглядывать под ее капюшон, чтобы знать, что это она. Мое тело знает.

«Что ты здесь делаешь, Чертовка?»

Отказываясь отвечать, она пытается вырваться, но на этот раз я готов к ней и обхватываю ее обеими руками, прижимая ее собственные руки к ее телу.

Однако она так легко не сдается, даже пытается наступить мне на ногу в надежде, что этого будет достаточно, чтобы я отпустил ее.

Каждый раз, когда часть ее тела сталкивается с моим, причиняя даже малейшую боль, мой член твердеет напротив ее задницы.

«Я могу продолжать всю ночь, если ты хочешь», — рычу я ей на ухо, мои руки сжимаются, прижимая ее изгибы к моей твердости.

«Я пришла сюда не ради тебя», — наконец шипит она.

«Нет? Так почему ты здесь?»

Она замирает, без сомнения, борясь со своей потребностью бросить мне вызов. Пока она не испускает долгий вздох и, наконец, не произносит слова.

«Тео кое-что сказал. Сказал, что ты кого-то потерял. Я просто подумала…»

Гнев разрывает меня при мысли о том, что она узнает мою правду, мое уродство, но я боюсь, что уже слишком поздно останавливать ее сейчас.

Чертов Тео. Я, блядь, предупреждал его, чтобы он ничего не говорил. Просто забрать ее и доставить домой, как гребаный белый рыцарь, которым он пытается быть. Но нет, он должен был открыть свой гребаный рот.

«Ты думала, что сунешь свой нос в мою жизнь и найдешь какие-то ответы».

Рискуя, я высвобождаю одну из своих рук из-под ее тела и опускаю капюшон, обнажая ее светлые волосы.

Запустив пальцы в мягкие пряди, я оттягиваю ее голову назад, чтобы у нее не было выбора, кроме как смотреть на меня.

Я окидываю взглядом каждый дюйм ее лица, прежде чем сфокусироваться на ее глазах, которые потемнели от гнева.

Моя челюсть сводит судорогой, когда я смотрю на нее, мой член, чертовски твердый, прижимается к ее заднице.

Она, блядь, тоже это знает, если судить по легкой ухмылке, играющей на ее губах.

Секунды тянутся, пока мы смотрим друг на друга, ненависть потрескивает между нами. Она такая чертовски густая, что трудно втянуть воздух, который мне нужен, особенно когда он пропитан ее ароматом.

Морось усиливается еще раз, пока крупные капли дождя не падают на нас обоих, пропитывая наши волосы насквозь, пока они не начинают стекать по нашим лицам.

Это должно испортить ее макияж, заставить ее выглядеть неряшливо, но, черт возьми, это только возбуждает меня, видя, как ее тушь размазывается под глазами, как будто она плачет. Плачет из-за меня. Единственное, что могло бы сделать это лучше, — это увидеть ее губы, припухшие от моего поцелуя.

Нет, черт возьми, нет.

«Ты хочешь правду, Чертовка?»

Потрясенный вздох срывается с ее губ, когда я толкаю ее вперед, запустив руку в ее волосы. Она спотыкается, но я не даю ей упасть. Ещё нет.

Вместе мы шлепаем по лужам, которые образовались в траве, когда приближаемся к папиному надгробию.

Переплетая наши пальцы, она шипит, когда я тяну, не оставляя ей выбора, кроме как упасть на колени в грязь.

«Ты мудак», — кипит она, но от моего внимания не ускользает, что она не сопротивляется мне.

Она могла. Мы оба знаем, что она могла бы, и все же она позволяет мне это делать.

Ей действительно так интересно, что я позволяю этому дерьму прокатиться, или я в любую секунду получу по заднице?

Мой член дергается при мысли о том, что она обратит свой гнев на меня, и я понимаю, что любая боль, которую она планирует причинить, будет стоить того.

«Вот», — рычу я, заставляя ее голову наклониться вперед, чтобы у нее не было выбора, кроме как смотреть на резьбу на камне.

Ничего, кроме звука дождя, пропитывающего все вокруг нас, и нашего тяжелого дыхания, не слышно, пока она смотрит на это. Читаю слова, даты. Начало моей жизни, превращающейся в полное гребаное дерьмо на моих невинных глазах.