Читаем Злое наследие полностью

– Даже один поборник, выбывший из строя, – серьёзная потеря. По нынешним временам. К тому же, ты сам сказал – действуешь иначе, чем считаешь нужным. Уверен, других поборников тоже не отпустят в Иоману, даже если они сами туда засобираются. Тоже ограничат их усилия одной или двумя крохотными областями, которые защищать якобы проще.

– Для тебя-то самого, может быть, такое затворничество – удача.

– Ты о чём?

– Слышал о Годтвере? Хоть что-нибудь?

– Самый знатный из поборников?

– Кроме того, один из самых опытных. А ещё он недавно напал на Илдрефа и убил его. Илдреф, молодой поборник из Остреборхского княжества, был, конечно, бестолковщиной, но он один из нас, и со временем набрался бы опыта. Стал бы полезен. Да и не о том речь, хорош ли был погибший или плох – он погиб. Потом Годтвер расправился со стариком Кинебелом. Про него ты тоже, думаю, слышал.

– Который Кинебел?

– Тоже остреборхский.

– Слышал. И как на происшествия отреагировал князь?

– Сам же знаешь, Годтвер происходит из влиятельного и богатого семейства. Он племянник князя. По слухам, своему младшему брату, который удачно женился на девице из очень богатой семьи, князь должен примерно четверть своих владений. Поэтому правитель никак не отреагировал и продолжает молчать, вроде отговариваясь тем, что это внутренние дела поборников.

– Так. А сам убийца чем объяснил свои поступки?

– Тем, что он не убийца. Что он преследует одну цель – сделать институт поборничества по– настоящему крепким. Освободить от балласта. Мол, если умрут старые, слабые и бесполезные поборники, им на замену придут молодые и энергичные.

– Сам-то не боится скоро оказаться балластом?

Ходят слухи, что это не вся правда. Есть же мнение, что королевским престолом Лучезарного на поборников отпущено строго определённое количество магии, которая нас поддерживает. И до Годтвера были те, кто считал, что если таких, как мы, станет меньше, то и магии на каждого по факту будет приходиться больше. В результате поборники станут сильнее, неуязвимее. Могущественнее.

– Ты в это веришь?

– Вопрос тут в другом: во что верит остреборхский громила. Думаю, в нынешние трудные времена парень решил позаботиться о своей шкуре.

– Бестии так и лезут в Опорный мир, а Годтвер уничтожает тех, кто смог бы встать с ним плечом к плечу в бою против них. И это, считаешь, хорошая забота о своей шкуре?

– Ну, представь себе, как он рассуждает: других поборников могут отправлять в соседние области или княжества, в действующую армию – мало ли куда. А если он вроде как загребёт себе больше магической силы, чем ему полагается сейчас, сможет драться эффективнее. И с большей вероятностью выживет.

– Он просто дурак. И подлец.

– Подлец. Но не такой уж дурак – если, конечно, выяснится, что он прав в своих предположениях насчёт силы. А такое мнение есть. Многие его разделяют.

– Глупость же. Мы пользуемся не магической, а физической силой. Просто развитой выше обычного предела.

– Как сказать. Магию тоже приходится использовать, и ты хорошо это ощутишь, если когда-нибудь столкнёшься с боевыми чародеями бестий.

– Я с ними сталкивался. Но помню, что это была всего лишь защита. Действовал я всё равно мечом.

– Магия – это то, что делает нас такими, какие мы есть. – Аригис помолчал, прожёвывая кусок жёсткой колбасы. – Когда у тебя начались сны?

Сны, во время которых я тренировался и осваивал боевые приёмы? Очень давно. Кажется, ещё до того возраста, когда детей отправляют в монастырские школы. А у тебя?

– Позже. Я тогда уже пас свиней и помогал сестре с гусями. И, когда сны начались, сразу понял, что меня посетила магическая сила. Она сделала из хилого крестьянского мальчишки бойца-поборника. Отец не сразу и поверил, не сразу отпустил меня на службу. Только после того, как я кулаком сшиб бегущего на меня быка, согласился меня выслушать. Я был тогда ещё мелкий, с трудом сумел допрыгнуть до бычьего лба, но, уж допрыгнув, сшиб с копыт, и это было зрелищно.

– Сложное ли дело, – усмехнулся Роннар.

– Да, для меня тогдашнего это уже было легко. И я всегда чувствовал, что магия наполняет всё моё существо, когда я засыпаю и снова начинаю тренироваться в мире сна. Чародейство сопровождает нас постоянно.

– Не спорю.

– Видимо, Годтвер рассчитывает, что, оставшись единственным поборником, окажется обладателем огромной магической власти. И она, может быть, спасёт ему жизнь, а может, наделит такими возможностями, о которых поборники раньше и мечтать не могли. Кто поручится, что это не так?

– И он планирует в одиночку спасать Опорный мир от бестий? Подозреваю, он догадывается, что это просто невозможно. То есть ему плевать на Опорный.

– Думаю, догадывается. Так своя рубашка ближе к телу!

– Надеюсь, он обломает зубы на других поборниках.

А если нет? – Аригис даже кружку отодвинул. – Ты слышал, я думаю, что Годтвер – один из лучших. И противостоять ему трудно, тем более что он не один. У него наверняка есть отряд, оплачиваемый семьёй. А у поборников не принято объединяться. Тебе бы в первую очередь стоило обдумать эту угрозу потщательнее. Очевидно, что именно ты будешь его ближайшей целью.