— Человек, который убил моего отца, не просто убил его. Они сломали мою маму. Они разрушили мою семью. Я провел все эти годы, ненавидя безликую личность даже за то, что она осмелилась направить пистолет в голову моего отца. И вот однажды я была в доме с Тео, и я просто случайно проходил мимо офиса Дэмиена. Он разговаривал с Эваном, отцом Нико, обсуждая бизнес. Я не могу точно вспомнить, о чем они говорили, но, услышав имя моего отца, я сделал паузу, прежде чем он произнес слова, которые я ждал годами, чтобы услышать. — Гален был наказан за убийство Кристофера. Будет лучше, если мы просто оставим это в прошлом.

— Я знал, что он, вероятно, был прав, мне следовало просто оставить это. Но я не мог. Потребность отомстить человеку, который разрушил мою жизнь, горела во мне годами.

— Я слишком долго представлял себе все то, что я бы сделала с этим человеком. Я рассказал Тео и Алексу, и мы начали немного копать. Обнаружили, что ты существуешь.

— Все это было фантазией. Я никогда не думал, что у меня когда-нибудь будет шанс посмотреть ему в глаза и назвать его именно тем, кем он был, объяснить, что именно он сделал с нами, но потом, там была ты. Ты стояла там, на том кладбище, и тебе было наплевать, что я сижу там с пистолетом.

— Я думал, что ты была моим гребаным ангелом-хранителем той ночью, пока ты не исправила это, сказав мне, что ты никак не можешь быть ангелом.

Я не могу удержаться от смеха при этом воспоминании.

— Черт. — Он крепко зажмуривает глаза, как будто возвращает ту ночь. — Я никогда не хотел отпускать тебя. Ты никогда не оценишь, как много ты дала мне в ту ночь, когда стояла там и бросала мне вызов. Это было все, о чем я и не подозревал, что мне нужно.

— Тогда я назвала тебе свое имя, — добавляю я за него.

— Да. Это должно было быть очевидно. Ни одна нормальная девушка не повела бы себя так, как ты. Я должен был догадаться, что мы связаны с самого первого момента.

— Ты облажалась со мной, детка. Я хотел тебя так чертовски сильно, но ненавидел еще больше. Или, по крайней мере, я думал, что делаю.

— Все, что я мог видеть, это месть. И когда ты прямо здесь, драгоценная дочь твоего отца, с которой он сбежал, чтобы защитить, что может быть лучше, чтобы выразить мою точку зрения?

— Это полный пиздец, Себ.

— Я хотел причинить тебе боль, но не для того, чтобы причинить тебе боль. Я просто хотел причинить ему боль, — продолжает он, как будто не может остановиться теперь, когда сорвал пластырь со всего этого уродства.

— Ты должна ненавидеть меня, Стелла. Ты, конечно, не должна лежать здесь со мной и как-то мне доверять.

— Мы все можем лежать здесь и составлять длинный список вещей, которые нам никогда не следовало делать, Себ. Мы все принимали плохие решения, совершали ошибки, сожалеем.

— Но я, блядь, причинил тебе боль. — Боль сочится из его глаз. — Я причинил тебе боль из-за какой-то ебаной потребности причинить боль человеку, который даже не нажал на этот гребаный курок.

Его хватка на мне становится такой крепкой, что граничит с болью, но я не жалуюсь. Я даже не вздрагиваю, потому что ему это нужно. Прямо сейчас я нужна ему как спасательный плот, потому что он, блядь, тонет. Прямо у меня на глазах он тонущий под тяжестью своей реальности, своих ошибок, своих сожалений… и мне физически больно смотреть на это.

— Себ, — выдыхаю я, кладя ладонь на его покрытую щетиной щеку. — Я понимаю это. Я понимаю.

Он выдыхает, ведя какую-то внутреннюю борьбу.

— Хотя тебе не следовало бы. То, что я сделал…

— Прекрати, пожалуйста, — умоляю я, зная, что он корит себя. — Дело сделано, Себ. Ты не можешь вернуться назад и что-то изменить. Тебе лучше просто сосредоточиться на том, как ты можешь загладить свою вину передо мной.

Это занимает пару секунд, но сожаление начинает улетучиваться.

— О, да? — спрашивает он, и озорной огонек, к которому я больше привыкла, возвращается в его глаза. — И как я должен это сделать? — Его рука скользит под рубашку, которую я все еще ношу, скользя вверх по моему боку.

— Хорошо, — говорю я, перекатываясь на спину, позволяя его руке обхватить мою грудь. Он стонет, когда сжимает. — Ты мог бы начать с того, что заставил бы меня кричать. Тогда, я не знаю… мы в Лондоне. Возможности безграничны.

— Хмм… Я уверен, что смогу что-нибудь придумать. Но сначала… — Он запрыгивает на меня сверху, задирает рубашку, обнажая мою грудь, и, наклонив голову, втягивает мой сосок в рот.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Стелла

Мы оба смеемся, держась за руки, когда позже тем же вечером поднимаемся по лестнице и входим в гостиную Тео.

Себ серьезно отнесся к моему предложению загладить вину. У меня был лучший день, и я не могу стереть улыбку со своего лица. Итак, за нами повсюду следовали два телохранителя, которых Дэмиен приставил ко мне, но через некоторое время я забыла, что они там, и просто погрузилась в наслаждение всем, что может предложить город.