Читаем Зимний сад полностью

На острове было девять частных бунгало – открытых хижин с соломенной крышей, спрятанных от чужих глаз в густых зарослях. Постояльцы пересекались друг с другом – и с персоналом – только в обеденной хижине или во время заката, когда на пляже перед каждым бунгало выставлялся столик с коктейлями.

Отыскав на шезлонгах неприметную цифру «семь», Нина зашагала по песчаной тропинке к домику. Две крошечные, не крупнее кроликов, антилопы с острыми, как пики, рогами перебежали ей дорогу и скрылись.

Она увидела Дэнни раньше, чем он ее. Он сидел в плетеном бамбуковом кресле, закинув босые ноги на столик, прикладывался к бокалу с пивом и читал. Она облокотилась на деревянные перила.

– Пиво, конечно, выглядит соблазнительно, но не настолько, как ты.

Дэнни отложил книгу и встал. Даже в застиранных камуфляжных шортах, с давно не стриженными черными волосами и темной щетиной он был очень красив. Притянув Нину к себе, он поцеловал ее в губы, но она со смехом оттолкнула его:

– Я же грязная.

– За это я тебя и люблю, – ответил он, целуя ее чумазую руку.

– Мне надо в душ, – сказала она, расстегивая рубашку.

Дэнни провел ее сначала через бунгало, а потом вниз по деревянной дорожке к ванной и уличному душу. Под струей горячей воды она расстегнула лифчик, сбросила шорты и трусы, а затем ногой оттолкнула намокшие вещи подальше. Дэнни начал намыливать ее тело, и это было больше похоже на прелюдию: когда Нина прильнула к нему, вся в мыльной пене, им хватило одного касания. Он тут же подхватил ее на руки и отнес в бунгало.

Позже, переведя дыхание, они улеглись в обнимку на кровати с пологом.

– Боже, – сказала она, пристроив голову у него под мышкой, – я и забыла, как хорошо у нас это получается.

– У нас многое хорошо получается.

– Знаю. Но это – лучше всего.

Повисла пауза, и она поняла, что сейчас он скажет что-то не очень приятное.

– Когда твой отец умер, я узнал об этом от Сильвии.

– А что я должна была сделать? Поплакаться тебе в трубку? Описать, как он умирал?

Он повернулся на бок, увлекая ее за собой, и они оказались лицом к лицу. Он скользнул рукой по ее спине, положил ладонь на изгиб бедра.

– Я же из Дублина, забыла? Я знаю, каково терять близких, Нина. Знаю, как боль разъедает тебя изнутри, словно серная кислота. Знаю, как хочется от нее убежать. Думаешь, только ты приехала в Африку ради этого?

– Чего ты хочешь от меня, Дэнни? Чего?

– Расскажи мне про своего отца.

Она взглянула на него, чувствуя себя загнанной в угол. Она хотела бы отозваться на его просьбу, но не могла. Боль утраты была слишком сильна, если отдаться ей целиком, пути назад больше не будет.

– Я не знаю, как о нем говорить. Он был для меня… солнцем, наверное.

– Как и ты для меня, – тихо сказал Дэнни.

Эти слова ее не утешили, как бы ей ни хотелось обратного. Она знала, что бывает, когда один любит больше, чем другой, – такая неравная любовь разрушает человека изнутри. Разве не этот надрыв ей случалось читать у папы в глазах, когда он смотрел на жену? Увидев эту боль однажды, уже невозможно ее забыть. Если она заметит такой взгляд у Дэнни, то ее сердце будет разбито. Однажды это непременно случится. Рано или поздно он поймет: пусть она любила отца, но сама гораздо больше похожа на мать.

– Можно мы просто…

– Пока что да, – сказал он.

Она понимала: тема еще не закрыта.

Подумав, что потеряет его, Нина ощутила странный прилив тревоги и поэтому поступила так же, как и всегда, когда чувства казались чересчур острыми: скользнула рукой по его голой груди, по дорожке волос внизу живота и дальше. Почувствовав, как он возбужден, она убедилась, что он все еще принадлежит ей.

Пока что.

Сизое небо застилают облака. Одинокая чайка с криком заходит в вираж, сражаясь с ветром. Маленькая девочка с длинными хвостиками и ободранными коленками бежит вслед за отцом. Впереди, на песке, извивается и приплясывает воздушный змей, он взмывает прежде, чем она успевает его схватить.

– Папочка, – кричит она, зная, что он слишком далеко и не сможет услышать. – Папа, я тут…

Мередит в ужасе проснулась. Она села в кровати и огляделась, хотя и знала, что отца рядом нет. Это был лишь очередной сон.

Разбитая, ощущая усталость во всем теле – ночь опять выдалась беспокойной, – она выскользнула из постели, стараясь не разбудить Джеффа. Подошла к окну и уставилась в темноту. До рассвета еще далеко. Скрестив руки, она попыталась собраться с мыслями. Ей чудилось, что душа ее постепенно мертвеет, словно она больна особой формой проказы.

– Иди в постель, Мер.

Она даже не обернулась.

– Прости. Не хотела тебя будить.

– Может, сегодня не пойдешь на работу и выспишься?

Приятно было бы зарыться в его объятия, нырнуть под одеяло и просто спать, пока жизнь идет своим чередом.