Читаем Зимний сад полностью

Перед Ниной, в жалкой полутени от палатки, прижавшись к жене, скорчился иссохший старик. Он недавно потерял ногу, и одеяло, которым его укрыли, пропиталось кровью из культи. Жена уже много часов не покидала его, стараясь утешить, хотя и ее истощенное тело, должно быть, изнывало от боли. Она смочила губы мужа парой драгоценных капель воды.

Нина закрыла объектив и поднялась на ноги. Окинув взглядом лагерь, она ощутила неизбывную усталость. Впервые за всю карьеру она не могла спокойно смотреть на все эти ужасы. Не то чтобы здесь было страшнее, чем где-то еще. Дело не в этом. Изменилась не ситуация, а сама Нина. Ее горе постоянно было с ней, и это бремя не давало отстраняться от внешнего мира.

Многие считали, что ее работа сводится к тому, чтобы быть в нужном месте, как будто достаточно навести объектив и нажать на кнопку спуска затвора, но на деле Нина вкладывала в снимки саму себя, все мысли и чувства. Чтобы по-настоящему тонко зафиксировать на пленке чужие страдания, нужна идеальная концентрация. Необходимо полностью отдаться моменту – и вместе с тем не вмешиваться в него.

Нина открыла рюкзак и достала спутниковый телефон. Стараясь не слишком удаляться от лагеря, она отошла на восток, настроила оборудование, установила антенну и позвонила Дэнни.

Когда раздался его голос, у нее словно камень с души упал.

– Дэнни! – Из-за помех ей приходилось практически кричать.

– Нина, милая. Я решил, что ты обо мне забыла. Где ты сейчас?

Она поморщилась.

– В Гвинее. А ты?

– В Замбии.

– Я устала, – неожиданно для себя сказала она. Кажется, ей еще ни разу не доводилось произносить эту фразу – во всяком случае, в связи с работой.

– Можем встретиться в среду на Мнембе.

Голубой океан. Белый песок. Секс.

– Договорились.

Она завершила звонок и убрала телефон. Закинув рюкзак за плечо, вернулась в лагерь. Прибыл новый наряд грузовиков с продуктами от Красного Креста, и вокруг уже образовалось столпотворение. Едва не врезавшись в двух женщин, которые тащили коробки с продуктами, Нина прошла мимо палатки, возле которой делала снимки.

Мужчина, истекавший кровью, умер. Его жена, сидевшая все в той же позе, баюкала труп.

Нина задержалась, чтобы сфотографировать их, но на этот раз стекло объектива не смогло ее защитить. Опустив камеру, она поняла, что плачет.

Удобно устроившись под кондиционером на заднем сиденье внедорожника, Нина разглядывала в окно занзибарские виды. Узкие лабиринты улиц кишели людьми: женщины в мусульманских платках и длинных одеждах, дети в сине-белой школьной форме и группы мужчин. Торговцы на обочинах пытались всучить прохожим все, что только можно представить, от фруктов и овощей до теннисной обуви и почти неношеных футболок. В зарослях за дорогой женщины – большинство с детьми на руках или спине – собирали бутоны гвоздичного дерева и ссыпали их кучками у обочины, чтобы высохли под солнцем.

Когда машина съехала с шоссе и свернула на пыльную грунтовку, ведущую к пляжу, Нине пришлось вцепиться в ручку дверцы. Дорога была сплошь усыпана обломками кораллов, как и весь остров, так что колесо могло лопнуть в любую секунду. Теперь они медленно ползли мимо деревенек, выросших прямо посреди пустоты; в хлипких загонах паслась скотина, женщины в ярких чадрах и платьях собирали хворост, дети качали воду из колодца. Маленькие темные хижины были сооружены из того, что оказалось под рукой: палок, глины, коралловых обломков. И на всем вокруг лежал налет красноватой пыли.

На пляже, который уже показался впереди, жизнь так и кипела. На мелководье покачивались деревянные лодки, а их хозяева возились с сетями, раскинутыми на песке. Мальчишки в лохмотьях рыскали в поисках туристов и предлагали сфотографировать себя за пару американских долларов.

Забравшись в белоснежную моторную лодку, Нина сразу же ощутила, как ее покидает напряжение. Наконец-то расслабились забитые мышцы шеи. В перепачканное пылью лицо дул ветер, играл спутанными волосами, пока лодка неслась по спокойному морю. Вдыхая соленый воздух, Нина поняла, какая она счастливая, даже вопреки папиной смерти. В любой момент она может сбежать от ужасов жизни и уже на следующий день проснуться совсем в другом месте – достаточно одного телефонного звонка и билета на самолет.

Когда Нина добралась до Мнембы – крошечного атолла в Занзибарском архипелаге, – Золтан, управляющий островом, уже ждал ее на берегу с бокалом белого вина, который он обернул влажной салфеткой. Золтан узнал Нину, и его красивое смуглое лицо расплылось в широкой улыбке.

– Рад снова вас видеть.

Она спрыгнула из лодки в теплую воду, держа высоко над головой сумку с техникой.

– Спасибо, Золтан. Я тоже рада здесь быть. – Она приняла у него бокал. – Дэнни уже приехал?

– Он в седьмом бунгало.

Закинув на плечи рюкзак и сумку с камерой, Нина побрела через пляж. Песок был ослепительно белым из-за кораллов, а вода потрясающего аквамаринового оттенка – почти, как глаза ее матери.