Читаем Зима Скорпиона полностью

— Они поднимут много шума, а когда он стихнет, их арестуют. Не из-за Черкесова. Найдут какой-нибудь другой повод. Например, коррупцию. В этой стране очень много коррупции.

— В отличие от России?

— Или Америки? — улыбнулся Иванов, показав зубы. Они улыбнулись вместе.

— А Россия управляет Украиной? — спросил Скорпион.

— Есть люди, которые считают, что Украина это часть России, и что в один прекрасный день они вернут ее себе. Я слышал это от людей на самом высоком уровне.

— Однако вы против СВР в этом вопросе.

— Я против их тактики, но не обязательно против их цели.

Иванов смотрел в окно на поток машин по шоссе М3 и дальше, на здания и заснеженные просторы за ними.

— Возможно, лучше, если она будет отдельной страной. Посмотрите на ее историю. Это трагическая страна.

Скорпион думал об Алене, Бабьем Яре, Олене из трейлера-ресторана и миллионах умерших от голода во время голодомора. Он думал о Горобце с его черноповязочниками и о том, что настанет с их приходом к власти.

— Да, это так, — сказал он, глядя вверх.

На дорожном знаке впереди было написано «Аэропорт Бориспиль 6 км».

* * *

Его привели в зал ожидания частного аэропорта. Он был пуст, если не считать бутылок минеральной воды «Свалява» на стойке и нескольких пластиковых стульев. Все в зале, даже стулья, было белым. В нем не было ничего индивидуального. Люди здесь только ждали, их жизни протекали не здесь.

Еще не дойдя до середины зала, Скорпион обнаружил две скрытые видеокамеры. «Они обо всем позаботились», — подумал он. Кроме камер, за дверьми стояло с полдюжины агентов ФСБ и СБУ в штатском, а также милиционеры. До его рейса на Франкфурт оставалось меньше получаса.

Скорпион попросился в туалет. По дороге он вытащил из кармана у сопровождающего его агента ФСБ сотовый телефон. Попросив его подождать за дверью и убедившись, что все кабины пусты, он позвонил в клуб «Динамо» и попросил к телефону Могиленко.

— Пошел ты, — ответили ему. — Что тебе надо от Могиленко?

— Я француз, — сказал Скорпион.

Через показавшуюся долгой минуту трубку взял Могиленко.

— Это ты, сволочь?! Или я должен звать тебя Килбейном? Я знал, что ты не француз, — сказал он.

— Мне нужна услуга.

— Когда я отрежу тебе голову и яйца, можешь счесть это услугой, сукин сын. Как бы далеко ты ни был, это тебя не спасет.

— Не будь глупцом, это бизнес, — сказал Скорпион.

Могиленко выругался, а после короткой паузы спросил:

— Так чего ты хочешь?

— Ты знаешь Кулакова? Прокопа Кулакова?

— Допустим. Так что требуется?

— Хорошо бы, кто-нибудь сделал с ним то, что ты планировал сделать со мной, — сказал Скорпион.

— У него есть друзья.

— У меня тоже. Пятьдесят тысяч.

— Это что, шутка? Жалкие пятьдесят тысяч гривен?

— Долларов.

— Приходится признать, ты необычный тип. То, что ты сделал с моими парнями на мосту, это феноменально. Но Кулаков — это СБУ, а это усложняет дело.

— Насколько усложняет?

— Семьдесят пять.

— Сто тысяч. Пятьдесят вперед, а пятьдесят, когда дело будет сделано. Через пять минут я должен буду избавиться от этого телефона. Быстро пришли мне номер своего банковского счета.

— Может, придешь в клуб, и мы обсудим это? — спросил Могиленко.

— И еще одно. Дело должно делаться неспешно, это должно быть искусство.

— Что же сделал этот Кулаков? — спросил Могиленко серьезно.

— Именно это он сделал с женщиной, молодой и красивой, как Мерилин Монро. Она бы тебе понравилась, — сказал Скорпион, вспомнив портрет Алены в кафе.

— Но это ничего не меняет в отношениях между нами, урод. Ты остаешься моим должником, — прорычал Могиленко.

— А под конец его нужно подогреть, используй бензин. И это нужно будет сделать, когда он будет еще жив.

— Сто тысяч. Половину сейчас, остальное в течение суток после того, как Кулаков… — он задумался, — совершит «Великий исход». И не заставляй меня ждать второго платежа, Килбейн.

— Согласен, — сказал Скорпион, завершая разговор.

На обратном пути он сунул телефон обратно в карман работника ФСБ. Только он успел закончить перевод денег Могиленко со своего ноутбука, как вошла Ирина.

Она выглядела так же, как тогда, когда он увидел ее в первый раз. В облегающем черном платье, с жемчугами, сумочкой от Феррагамо и мальчишеской стрижкой. Казалось, пребывание в тюрьме и все испытанное ею никак не повлияло на нее. Только изумительные глаза цвета ляпис-лазури были слегка припухшими. Увидев Скорпиона, она слегка вскрикнула и бросилась в его объятия. Он чувствовал трепет ее тела.

— Со вчерашнего дня я все время плакала. Я думала, тебя нет в живых, — всхлипывала она.

Скорпион дал ей поплакать, продолжая держать в объятиях. Наконец, она отодвинулась и взглянула на него.

— Я не в форме, а хотела хорошо выглядеть для тебя.

— Ты чертовски хороша. Лучше, чем когда-либо, — сказал Скорпион.

— Я думала, что уже никогда не увижу тебя. И вдруг мне сказали, что ты в аэропорту. Я не понимаю, — она потрясла головой. — Ничего не понимаю.

— Это русские. Я — их страховой полис. Это в каком-то отношении забавно, — сказал он с полуулыбкой. — Иногда враги нужнее друзей.