— Майкл Килбейн, известный также под именем Питера Рейнерта и как иностранный агент Скорпион, суд приговаривает вас к смертной казни за убийство Юрия Дмитриевича Черкесова. Приговор должен быть приведен в исполнение в течение сорока восьми часов. На этом заседание суда закрывается, — сказал узколицый судья, собирая свои бумаги.

Все трое судей встали и вышли из помещения.

37

Борисполь,

Киев, Украина

Скорпион, закованный в кандалы, сидел на полу в своей камере, ожидая казни. Свет в камере оставили включенным, и охранники приглядывали за ним в глазок. Он больше не думал о побеге. Даже скованным и с болью во всем теле он мог бы вырубить пару охранников, но они знали, насколько он опасен. Они придут с достаточной силой, чтобы одолеть его. В лучшем случае он сможет нанести травмы нескольким из них.

Не думал он закончить свою жизнь таким образом. Столько вопросов осталось без ответа. Началась ли война?

Вроде никто не вел себя так, как ведут во время войны. Не было и слышно ни взрывов, ни сирен. Сумел он предотвратить войну или его запрятали так глубоко за толстые стены Лукьяновки, что взрывы бомб в городе до него не доносятся? Добрался ли Ахнецов до кого-нибудь в России? Что случилось с YouTube? Почему все ведут себя так, словно никто не знает о той видеозаписи? Как они сумели выследить его с Ириной на телестудии? Кто предал их?

Что с Ириной? Он пытался спасти ее, но не смог. Ее спасло что-то сказанное Горобцом. Почему Горобец спасал ее? Потому ли что она была для них слишком важным предметом торга? В том ли дело, что она — дочь основателя «Руха»? Во всяком случае, она в безопасности — пока. Она старалась помочь ему. Возможно, даже любила его. Он видел это или что-то близкое к этому в ее отчаянном взгляде, когда ее тащили из зала суда. Он хотел бы видеть ее, коснуться ее.

На какой-то момент он вообразил их вдвоем на его парусной яхте «Зефир», названной так в честь ласкового западного ветра в Средиземноморье, с надутыми бризом парусами где-нибудь в Кикладах, например, в темно-синих водах между Спросом и Паросом. Он представил себе, как она будет выглядеть в бикини, с согретой солнцем кожей, среди бескрайнего голубого простора. Как они вдвоем будут вгрызаться в свежезажаренного на гриле морского окуня, освежаясь добрым вином Batard-Montrachet Grand Cru.

«Ведь я почти выиграл», — думал он. Он обратился мыслями ко всему, что случилось. Где он ошибся? Чего не заметил? Как СБУ узнала, что они на телестудии? Кто настучал на них? Ахнецов? Менеджер телестудии Коробей? Почему? Ведь они хотели показать запись.

И это была не работа СВР. Он позаботился о том, чтобы обезопасить Гаврилова, да и вопрос об участии СВР в этом деле был пройденным этапом. Если только в игре не принимал участия кто-то еще. Но кто? От киевского центра ЦРУ он держался в стороне, к тому же Контора хотела, чтобы он предотвратил войну. И что с видеозаписью, которую он поместил в YouTube? Даже если ЦРУ было замешано в деле, оно хотело, чтобы запись увидели. Это или смягчило бы кризис в отношениях с Россией или доказало бы непричастность США ко всей этой истории.

Если только в офисе Кожановского не было «крота». И тут его озарило: Славо!

Но как они отследили Ирину? Что «хвоста» на пути от Центрального вокзала за ними не было, Скорпион не сомневался. Но возможно, что он им и не требовался. Если Славо узнал номер последнего сотового телефона Ирины, они могли следить за ней посредством GPS.

Скорпион поднял взгляд. Из коридора послышались звуки. Его сердце забилось сильнее. Жизнь подходила к концу. В его мозгу промелькнули образы Ирины, потом Найлы той ночью в Амстердаме. Он вспомнил Келли, как она выглядела с золотистым загаром на Тивериадском озере. «У меня осталась уйма незавершенных дел, — подумал он. — Но у кого их не остается?».

Он услышал приближение охраны. Судя по звукам шагов, там было не меньше шести человек. Они остановились у двери его камеры. У него пересохло горло, и он едва мог дышать.

Скорпион вспомнил одну ночь в пустыне из времен его детства. Умер один из сыновей шейха Заида, Малик, сын от второй жены Латифы. Он поранился при падении, в рану попала инфекция, и, когда его привезли в больницу, спасти его было уже невозможно.

В течение трех дней траура они сидели у огня в шатре. Латифа не могла удерживать рыданий, и шейх Заид, вместо того чтобы утешить ее, отослал из шатра. Когда Скорпион вопросительно посмотрел на него, тот сказал:

— У пророка Мухаммеда, мир праху его, есть хадис, в котором говорится: «Плач по покойнику мучает его в могиле».

— Значит, мы не должны плакать? — спросил тогда Скорпион.

— Это не имеет значения, но лучше не плакать, — ответил шейх, однако Скорпион заметил слезы в его глазах.